Горин злобно глянул на Вика и, проходя мимо, бросил:

– Привет от Кристин, – после чего тоже удалился.

Вот тебе новости! Занятная публика в этом клубе. Ну Горин еще ладно, а вот двухголовый господин оказался сюрпризом. А он, Вик, про Мещерского-Уцеховского и думать забыл. Кто еще в клубе состоит? Балтрушайтис Б.?

Шутки шутками, а сердце у Вика было не на месте. Фигурально выражаясь. Предстоящая дуэль ничего‚ кроме опасений‚ не вызывала. Ни азарта, ни куража. Где-то Макс шляется? Не опоздал бы.

Господа дуэлянты один за другим стягивались в зал. Вик узнал троицу, что покупала на днях эпилепсию. Да и собеседника этих товарищей, на которого молодые люди взирали едва ли не с благоговением, Вик припомнил – тоже бывший клиент. И тоже за благословением приходил. Тонкий белый шрам отчетливо виден на смуглой коже и словно светится.

Вик решил, что пора пить настойку, не то поздно будет. Линять в другую комнату несолидно, еще решат, что боится. Вон шампанское стоит, и рядом никого. Вик подошел к столику, держа флакончик наготове. Приметил бокал – тот, что поближе к краю. Раз, раз – и готово, весь пузырек израсходовал. Может, переборщил? Макс на этот счет инструкций не давал. И к слову: а можно эту отраву с алкоголем мешать? Да и сами мухоморы не слишком полезны. Наверное. Пока Вик собирался с духом, в зал явился еще один старый знакомый, которому Вик был совсем не рад.

– Ба, кого я вижу! – вскричал доктор Лунц, словно нежданно-негаданно встретил лучшего друга.

Вик обернулся. Доктор снял шляпу и отвесил поклон, а потом – оп! – скакнул вперед, взял за пуговицу на манжете рубашки и зашептал, мелко тряся головой то ли от радости, то ли от нехватки кокаина в организме:

– Вы, надеюсь, не в обиде за то, что я вас носочком-то приголубил? Я ведь со всем почтением, аккуратненько, так сказать. У меня рука верная. Набита, как говорится. Уж простите за каламбурчик покорнейше…

Вик, поморщившись, отцепил лунцевские пальцы от рукава. Обернулся взять бокал, а у столика уже эти – божьи помазанники, пьют шампанское с его мухоморной настойкой пополам. Ну, понятное дело, Виков бокал цапнул самый главный, с тонким шрамом на загорелой морде. Не отбирать же теперь? А с другой стороны, настойки-то больше нет!

Тут слово взял Распорядитель, и разговоры смолкли, даже доктор Лунц бормотать на ухо перестал. Вик Распорядителя не слушал, искал и не находил в толпе Макса. Но, чуть пораскинув мозгами, Вик успокоился – если новичок заведет с кем беседу, а тот его потом вызовет, могут возникнуть вопросы. Вот Макс и шифруется. Чтобы, значит, никаких подозрений. Умно.

Успокоив себя таким образом, Вик навострил уши. И вовремя – разговор пошел о вызове. Ну, Макс, твой черед.

– А пусть новенький сам выберет! – крикнул доктор Лунц и подмигнул Вику, мол, делает страшное одолжение.

Господа дуэлянты зашумели. Вот ведь сволочь этот Лунц, всюду нос сунет. Ну да ничего, кто его слушать станет?

Как оказалось, идея Лунца пришлась по душе многим‚ и новенькому милостиво позволили самому выбрать оппонента. Лунц при этом тыкал себя в грудь и строил страшные рожи. Нет уж. Вик оглядел зал, словно выбирая.

На самом деле ждал, когда Макс подаст голос. Может, он правда опаздывает? Или Вик его не видит, а Макс вот он, перед носом стоит?

Нет. Никого похожего. Что делать? Молчание затягивалось, нужно что-то решать.

Отступить? Только можно ли? Ну откажется он фехтовать, как поступил бы любой разумный человек, а дальше? Он уже пришел, члены клуба его запомнили, все поймут, что он затеял свою игру. Лучше получить несколько порезов, но не сдаться. Сразу. И потом, этот обряд посвящения испытали на себе многие студенты. Очки защитят глаза, шею тоже не оставят без внимания, надо полагать. Получалось, безопаснее рискнуть.

К тому же появилась одна мыслишка. Этот, который мухоморную настойку оприходовал, вон как дышит. Экстракт мухомора, смешанный с шампанским, сейчас вызовет у него эпилептический припадок. Вот тебе и благословение. Только надо торопиться, не то он уже вот-вот на пол грохнется.

Вик, отодвинув напиравшего Лунца, шагнул вперед и указал на человека со шрамом:

– Вызов.

Снова поднялся шум, но уже иного свойства – по незнанию Вик выбрал записного бретера, лучшего фехтовальщика клуба.

Голоса разделились; часть дуэлянтов говорила, что надо тянуть жребий, другая заявляла, что выбор сделан, отступать – против клубных правил, а там уж как бог даст – не сдрейфит новичок, значит‚ примут в клуб то, что от него останется. Ежели таковое будет.

Виков противник – Ларионов, был принципиален и тверд: троих заставил отступить, а одного так измордовал, что тот едва от кровопотери не скончался и в клуб все равно не ходил. Да и кто захочет появляться на людях без носа и ушей?

Вот оно, главное отличие от мензурной дуэли. Там-то до первой крови дрались. Вик словно услышал, как фрау говорит на сей счет: «Любите же вы, русские, все усложнять». И была права, злыдня немецкая, – не хуже тетушки Флопс окрысился Вик на ни в чем не повинную фрау.

Тем временем дело решилось – Ларионов должен был выступить железным заслоном на пути новичка. Лунц, до того громче всех кричавший о «персте судьбы» и призывавший уважать «священные традиции вызова», плотоядно улыбался и потирал руки.

Стали облачаться. На Вика нацепили слой защитной одежды, закрыв шею до подбородка, выдали очки с железной сеткой вместо линз. Его соперник нарядился тем же манером, став похожим на богомола.

Дуэлянтов обступили. Распорядитель извлек часы на цепочке, чтобы засечь время – десять минут. На всякий огласили правила: не отступать, не уворачиваться, глаз не закрывать. Шпагой не колоть, а только резать. Один шаг назад, одно проявление малодушия – и конец дуэли. Проигравший выбывает из клуба навсегда.

Стояли в метре друг от друга. По Ларионову было неясно, действует на него настойка или уже нет. Поигрывал себе шлегером – орудием для мензурной дуэли – ждал команды. И с чего Вик решил, что затея сработает? Может, Ларионов и свалится с приступом – завтра, например. Ну или Вик лишил остатков страха и сделал нечувствительным к боли и без того грозного противника.

Распорядитель дал команду. Вик, припомнив уроки Макса, взял шпагу на изготовку. Некстати вспомнилось наставление про усы и отрезанное лицо. Усов Вик не носил, ровнять нечего. Придется терять лицо – не в прямом смысле, конечно. Сделает шаг назад – и дело с концом.

Ларионов атаковал – для пробы. Стоило больших трудов не шарахнуться в сторону. Сталь ударила о сталь. Лунц стоял сбоку и все подхихикивал; ни с того ни с сего принялись бить часы.

Клинок чиркнул у самого носа, едва не отрезав столь примечательный элемент любой физиономии. Вик попытался изобразить выпад и чуть не потерял шпагу – это Ларионов с ленцой парировал удар.

Часы били и били, и от их ли боя, от лунцевского ли хихиканья или от мухоморной настойки Ларионов наконец-то грохнулся на пол и задергался в конвульсиях.

Что тут началось! Сначала решили, что это Вик постарался, но потом разобрались‚ в чем дело. Кое-как привели Ларионова в чувство, сняли мензурную сбрую. Ларионов часто моргал и невидяще смотрел на суетившихся одноклубников. Те наперебой поздравляли драчунов. И непонятно, кого больше – Вика с членством или Ларионова с эпилепсией. Тот знай себе лепетал что-то о подарке судьбы, обнял Вика за плечи и троекратно облобызал. Сам же себе этот подарок и купил, забыл, что ли?

Потом все отправились пить шампанское в главный зал. Доктор Лунц не присутствовал, смылся под шумок, зараза такая. Дуэлянты посчитали приступ Знаком и сокрушались только, не обидно ли Вику не получить ни единого шрама на память; другие утешали: ничего, в другой раз повезет, а некоторые даже предлагали: «Хочешь, я тебя прямо сейчас вызову?..»

От подобных предложений Вик страдальчески