Таможенник нарисовался с последней партией груза. Он тоже был Леро, состоял в родстве с моими деловыми партнерами, но внешне и по характеру являлся промежуточным вариантом. Пошлину взял тканью, выпил со мной вина на полуюте, рассказал пару смешных историй про англичан, приняв меня за немца, и умотал, когда закончилась выгрузка, пожелав прийти к ним еще раз. Я пообещал, но не думаю, что попрусь в такую даль еще раз. Если не будет продолжительной интенсивной войны, то без малого двух тонн селитры хватит мне на всю эту эпоху. Я ведь использую меньше пороха для заряжания пушки, потому что добавляю бездымный, который мощнее при одинаковом весе. Длинноволокнистый хлопок для изготовления его можно достать и в Новгороде. Им набивают стеганые доспехи — предков фуфайки, будущей национальной русской одежды.

38

Обратный путь занял больше времени, но показалось, что меньше. Дорога домой всегда короче. Мы сделали только одну остановку в Ольберге, где я продал примерно половину вина. Часть платы взял бочками с сельдью. В Новгороде рыбы хватает, а вот с солью проблемы.

Остров Зеландия обогнули с севера по проливу Эресунн. Здесь пока не взимают пошлины с проходящих судов. Может быть, потому, что здесь редко бывают иностранные, предпочитают проливы Большой и Малый Бельт. Выйдя из Эресунна, пошли курсом крутой бейдевинд левого галса в сторону южного берега Балтийского моря, потому что сильный северо-восточный ветер не пускал к Финскому заливу. Я еще подумал, что нас принуждают зайти в Данциг и обменять часть товара на сильвин. Миль за тридцать до этого порта ветер сменился сперва на северный, а потом на свежий северо-западный, благодаря которому мы понеслись под всеми парусами на северо-восток вполветра со скоростью узлов семь-восемь. Правда, к ночи ветер стихал, и скорость падала до пары узлов, а то и вовсе останавливались.

Как бы то ни было, на четвертый день мы обогнули острова Хийумаа, который немцы сейчас почему-то называют Дагден (Дневной), и с попутным ветром рванули на восток. Остановку сделали только возле устья Невы, чтобы набрать на островке фосфоритов. Я уже примеряю роль агронома. Прямо-таки не терпится узнать, что там на полях у моих крестьян, какой урожай собрали, сколько меда накачали?

Северо-западный ветер помог нам проскочить Невские пороги и добраться до Ладоги. Я решил оставить там шхуну на зиму. Если ничего не случится, то в этом году никуда больше не поплыву. Наняв ушкуи, перегрузил на них привезенное, а также пушки и боеприпасы, и отправил с Афоней в Новгород. Сам задержался еще на день, чтобы проследить, как четырьмя парами волов вытащат шхуну на берег, как установят на кильблоки из камней и бревен. Внимательно осмотрел корпус, отметил, где подтекает. Серьезных повреждений не было. По весне надо будет подконопатить кое-где и хорошенько просмолить подводную часть. Нанял двух человек, чтобы охраняли судно до весны или пока не потребуется. Работа непыльная, через день или два, как договорятся, не мешает заниматься другими делами, так что желающих было много. Взял двух родственников Архипа Безрукого, перед которым они будут отвечать головой, потому что могут оставить без высокодоходной работы.

Поутру на шестивесельной лодке отправился в Новгород. Я сидел на носовой банке. Рядом — Гарик, который вставал лапами то на планширь левого борта, то правого и смотрел в сторону берега, изредка гавкая. В большинстве случаев я там никого не замечал, но псу виднее. С лодки, почти с уровня воды, все кажется другим. Пороги и вовсе не замечаешь. Да, бурлит где-то там вода — и пусть себе.

Миновав их, по моему распоряжению сделали остановку на правом берегу. Гребцы отдохнули, перекусили, чем бог послал, то есть тем, что я взял в дорогу на всех. Я прогулялся вместе с собакой по берегу, размялся. Места в лодке мало, ноги не протянешь в прямом смысле слова, поэтому начинают болеть колени.

После чего гребли до сумерек. Меня удивляла выносливость этих людей. Тут просто сидеть устаешь, а они гребут без остановки, изредка обмениваясь парой фраз. На их фоне я выглядел патологическим лодырем, а может, и не только выглядел.

Ночевали в деревне из трех домов. Хозяин ближнего к реке за щепотку соли пустил нас на сеновал. Траву скосили этим летом, приятно пахла. Такое впечатление, что спишь на лугу. Поутру выпили парного молока с горячим хлебом, которым угостили нас хозяева, после чего отправились дальше.

Так не спеша, с остановками, добрались на третий день к вечеру до Новгорода. По пути встретили ушкуи, которые отвезли груз со шхуны. Они доложили, что все доставили в целости и сохранности. Если бы еще заявили, что ничего не украли, я бы прослезился от счастья. Вытащив лодку на берег почти под крепостную стену Торговой стороны и захватив весла, гребцы отправились ко мне домой, где переночуют в доме для слуг и поутру, позавтракав и получив расчет, отправятся восвояси. В Ладоге будут несколько дней рассказывать всем и каждому о двухэтажном каменном доме князя с большими застекленными окнами, через которые видно так, будто нет никакой преграды.

Лейла вместо меня прослезилась от счастья, что я благополучно вернулся из дальних стран. В отличие от меня, ее не тянет даже за пределы двора, не говоря уже выйти за город. Ни разу не была в моих деревнях и не поддается на мои уговоры прокатиться туда со всеми удобствами — в телеге на мешках с соломой. Говорит, что напутешествовалась вместе с армией великого эмира Тимура ибн Тарагая. На всю оставшуюся жизнь хватит впечатлений. Что ж, закон притяжения противоположностей никто не отменял.

Пока я бороздил моря, московский князь Василий Дмитриевич опять повоевал со своим литовским тестем Витовтом и заключил очередной мир, а псковичи вломили ливонцам. Из Новгорода наблюдали за этим с радостью, желая в обоих конфликтах обеим сторонам не останавливаться на достигнутом, сражаться дальше. Пусть разбираются между собой и не лезут к нам.

Из-за этих войн, засухи и плохого урожая сильно выросли цены на продукты питания. На полях моих крестьян тоже уродилось хуже, чем в прошлом году, но и это было в разы лучше, чем по всей Новгородской земле, а то и по всей Руси и Литве. Мои крестьяне собрали много ржи, гречихи, репы, которую я посоветовал посадить для севооборота. Зато меда накачали намного больше. Мало того, что теперь у каждого десятка по три ульев, так еще и пчелы потрудились на славу. Для кого-то засуха — это плохо,