московский купец заказал у меня оконные стекла, пообещал забрать в мае, но так и не объявился. По какой причине, не знаю. Вроде бы воевать с нами москвичи не собираются. У них еще не закончились разборки с литвинами. Залог купец не оставлял, так что обязательств перед ним у меня не было. Я знал, в каком именно порту заберут оконные стекла быстро и дорого. Так выбор был сделан в пользу Любека. Я нанял два ушкуя и перевез на них в Ладогу себя любимого, членов экипажа и партию стекол, переложенных соломой в деревянных ящиках.

Архип Безрукий уже был там. Он организовал и проследил за обработкой смолой подводной части шхуны. По его совету нанесли три слоя, хотя я сомневаюсь, что в данном случае количество перешло в качество. Судно ходит в холодных морях. Древоточцев здесь мало. Если судно не рассохлось, то вполне хватило бы и одного толстого слоя. Раз сделал, пусть так и будет. Тем более, что часть смолы содрали, пока стаскивали шхуну на воду. В нее догрузили сверху ящики со стеклом, хотя, как груз с более высоким удельным весом, следовало бы положить на самое дно трюмов. Так будет меньше шансов, что привезем одни осколки.

Снялись с почти попутным на первом этапе северо-восточным ветром, а после поворота к устью Невы полетели курсом полный бакштаг левого галса со скоростью узлов девять. На реке добавилось течение, так что до захода солнца проскочили Невские пороги, частично скрытые полной водой, и пошли дальше в полветра, поменяв галс. Сейчас белые ночи, хотя на самом деле серые.

После выхода из реки движение сильно замедлилось. Ветер дул легкими порывами. Паруса то безжизненно обвисали, то надувались неохотно и ненадолго. Мол, ладно, толкнем вас немного. Вокруг было тихо и пусто. Даже крики птиц не слышны, хотя берег недалеко. Трудно поверить, что в этой глухомани через три века появится город, в котором еще через пару с лишним веков будут проживать несколько миллионов жителей, в несколько раз больше, чем в Новгороде, который уйдет из лидеров Земли Русской на задний план, будет считаться провинцией, правда, не совсем уж забытой богом, превратится в поставщика рабочей силы для расположенного по соседству мегаполиса. Было бы забавно, если бы еще века через три-четыре поменялись местами, что вполне возможно при потеплении климата на планете и повышении уровня Мирового океана. Санкт-Петербург уйдет под воду одним из первых.

Перед рассветом меня сменил Архип Безрукий. Я зашел в каюту, которая за ночь выстыла. Желание раздеваться пропало. Я снял ботинки, сшитые по моему заказу из мягкой кожи, и завалился на не расстеленную койку с высоким бортиком, чтобы не вывалиться во время шторма. Укрылся длинным нагольным овчинным тулупом, предназначенным для вахт в холода и непогоду. Он все еще вонял овцой. Мне кажется, от этого запаха тупеешь.

Как обычно после вахты у меня смесь радости, что отработал, можно отдохнуть, и грусти. Появление последней объяснить не могу. Причин много, но ни одна не дает полный ответ, а все вместе противоречат друг другу. Интересно, есть у философов или хотя бы у психиатров объяснение этому явлению? Первые могут трепаться часами на любую тему, особенно, если не рубят в ней, а последние заставляют трепаться тебя в надежде, что подскажешь им ответ. Зато размышления о профессиональной кривизне тех и других лучше всякого снотворного усыпляют меня.

Меня разбудил Афоня. Он умеет двигаться так, чтобы не разбудить ненароком и обязательно сделать это. Типа виноват Гарик, который забежал вслед за ним в каюту и, самом собой, запрыгнул на кровать, собираясь улечься рядом. Я постоянно сгоняю его, а он с таким же упрямством повторяет попытки. Видимо, псу обязательно надо продемонстрировать хозяину, что мы одной крови, он и я.

— Что случилось? — спросил я, разгадав хитрый маневр слуги.

— Там возле берега лодки, — ответил он.

— Наверное, рыбаки, — предположил я.

— Может, и рыбаки, но очень много, — сказал Афоня.

Я обулся и вышел на главную палубу. Было солнечно и тепло. Северо-восточный ветер силой балла четыре неторопливо гнал шхуну на запад. Мы проходили Кургальский полуостров, ограничивающий с востока Нарвскую губу. Это территория Ливонского ордена, с которым у Новгорода сейчас мир. Крестоносцы с Псковом не могут справиться, поэтому к нам не суются. Лодок разного размера в заливе, действительно, было многовато, десятков пять, и самая маленькая весел на двенадцать. В будущем я бы подумал, что проводят регату. Сейчас людям не до соревнований, есть проблемы поважнее. Они шли в нашу сторону, собираясь, наверное, обогнуть полуостров. Когда приблизились, рассмотрел, что везут воинов. Наверное, собрались чудь белоглазую погонять-пограбить на северном или восточном берегу Финского залива. Мне бы их проблемы.

Я был уверен, что разойдемся мирно. Нетрудно догадаться, что судно идет из Новгорода. Судовладелец может быть новгородцем, с которыми они сейчас не воюют, а то и вовсе из Данцига, принадлежавшего Тевтонскому ордену, подразделением которого является Ливонский. Видимо, руководил походом кто-то не слишком дальновидный или слишком самоуверенный, у которого борзометр зашкалил, потому что лодки все вдруг начали поворачивать в нашу сторону.

— Пушки на левый борт! Заряды — картечь! — скомандовал я.

Пришлось опять возвращаться в каюту, облачаться в доспехи, готовить оружие. На всякий случай вынес и положил на палубу полуюта две винтовки. Третью оставил дома своему мажордому Петру на случай неразумных действий какого-нибудь новгородца. Испытал винтовки на охоте, убедился, что бой хороший, а вот по людям пока не стрелял. Положил рядом и лук с двумя колчанами. Это оружие попроще, но проверено во многих боях.

Шхуна шла прежним курсом, словно мы не видели гребущих к нам лодок. Это не насторожило их. Как-то само собой подразумевается, что потенциальная жертва — лох трусливый, а мы самые умные, хитрые, отважные и далее без остановок. Мои артиллеристы, многие из которых облачены в трофейные шлемы и хауберки, уже у орудий на левом борту. Рядом лежат боеприпасы и холодное оружие и стоят щиты, прислонены к комингсам трюмов. Обычно вражеские арбалетчики, которых сейчас много среди крестоносцев, не успевают выйти на дистанцию прицельного выстрела до того, как получают свою порцию картечи. Матросы в стеганках и с копьями или топорами. Так им удобнее работать с парусами. Афоня в рыцарском хауберке и шлеме-бацинете заряжает мои винтовки.

Сближаемся с врагом медленно. Есть время обдумать ход сражения, прицелиться. Я прошел вдоль левого борта, выбрал цель для каждого орудия. Впрочем, шли лодки плотно. Любой выстрел