минимум полдня. А ведь с ней, как правило, приходит мама и всякие там тетушки. В среду тоже все занято, это день свиданий. Четверг – день развлечений, поэтому к нам приходит много молодежи. В пятницу и субботу к нам тянутся старушки, которые хотят показать невесткам за субботней трапезой, что они еще хоть куда. А в воскресенье нас посещают лишь те, у кого случилось что-то непредвиденное вроде рождения внука.

В этот день Вики принимала на дому религиозных клиенток, предпочитающих приводить в порядок свои парики подальше от любопытных глаз, а я, распланировав все заранее, трудилась не покладая рук, чтобы наша парикмахерская – я уже действительно считала ее нашей – блестела и благоухала.

– Что теперь? – спрашивала Вики, когда я, закончив работу, поднималась в ее квартиру.

– Ничего.

– Выкладывай. Знаю я тебя, ненормальную.

– Значит, так. Есть у меня одна идея…

– Знаем мы твои идеи…

– Которая не будет стоить тебе ни шекеля.

– Свежо предание, – вздыхает Вики. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Так что за идея?

Такой диалог неизменно повторяется каждое воскресенье.

– Почему бы нам не создать свою страничку в популярной соцсети?

– Мне эта идея не нравится.

– Ты старомодна, Вики. Сегодня это работает в сто раз лучше, чем объявление в газете. Вот дали мы недавно объявление, и каков результат?

– Оставь, лучше зайди поешь. Вон какая ты худышка, – смеется Вики, прекрасно зная, что я не откажусь. И это тоже часть ритуала.

На следующий день я драю зеркала с такой силой, что скрип слышен даже на улице, и угрюмо молчу – делаю вид, что сержусь.

– Что это ты сегодня такая кислая? Мало мне забот? – спрашивает Вики.

Но я лишь молча брызгаю синей жидкостью на следующее зеркало.

– Ну хватит, Гили-Билли. Что с тобой?

– Почему ты меня никогда не слушаешь?

– Опять ты за свое? Зачем нам эта твоя сеть? Что здесь, Тель-Авив?

Но я не сдаюсь и заявляю, что уже создала страничку, с помощью которой мы станем продвигать наш бизнес. Наморщив лоб, Вики осторожно проводит по волосам клиентки, словно умоляя их проснуться, и вдруг, схватив ножницы, принимается неистово стричь, укладывать, намазывать голову чем-то белым и обрызгивать лаком.

– И чем хороша эта твоя сеть-шметь? – спрашивает она в конце концов.

– Можно публиковать фотографии причесок, – объясняю я, – рекламировать скидки, рассказывать о новшествах, о поступлении новых продуктов, выяснять, когда у того или иного клиента день рождения, узнавать, не заболел ли кто…

– И все это там есть?

– Конечно. Например, мы сможем рассказать, что купили новую сушилку для волос и теперь сушка занимает вдвое меньше времени.

– На саван у меня и так денег хватит, – не сдается Вики.

– Надо постоянно идти вперед, чтобы не остаться на месте, – цитирую я слова мамы, которые она повторяла мне каждое утро.

– Я здесь, между прочим, уже двадцать два года. Разве это ни о чем не говорит? Кто не хочет, пусть не приходит.

– А ты не интересовалась парикмахерской Авива, что открылась через дорогу? – пускаю я в ход свой последний аргумент.

– Нет, а зачем? Разве это парикмахер? Он и голову-то мыть не умеет.

– А ты поинтересуйся и поймешь.

– Что?

– У него на стене висят дипломы, в том числе один из Парижа. И на страничке в той самой соцсети они тоже есть. А еще там есть фотографии причесок, которые он делает.

– Да купил он дипломы эти. Только дурак ему поверит. А у меня – фирма, и все это знают.

– Все это так, – спешу согласиться я, – но я вижу, что некоторые наши клиенты стали проходить мимо.

– Почему?

– Потому что людям нравится, чтобы все было респектабельно, – слово «респектабельно» оказывало на Вики магическое действие.

– А руки мои, значит, больше им не нравятся?

– Разумеется, нравятся, но… Давай сделаем так, чтобы люди записывались к тебе за месяц вперед.

– А с сетью твоей они будут это делать?

Молча киваю в ответ.

– Уверена?

Снова киваю.

– Ну хорошо, раз ты хочешь, я тоже хочу, – и, крепко обняв меня, она вручает мне швабру.

Еще одна маленькая победа.

Спустя пару дней происходит очередной спор, в результате которого над входом появляется светящаяся вывеска «Парикмахерская Вики – самое яркое место в городе».

Через месяц мы повесили новые зеркала, сменили старый линолеум на гранитную плитку, поставили по углам кадки с цветами, а на кухне появилась машина для приготовления эспрессо и несколько столиков с цветными стульями.

– Что теперь? – спрашивает Вики, когда в очередное воскресенье я поднимаюсь в ее квартиру.

– Мне кажется, что…

– Не пройдет, – тут же перебивает она. – Пора бы тебе угомониться, Гили-Билли.

– Но ведь стулья…

– Чем они тебе не нравятся? Люди говорят, что неудобные? Пусть сидят у себя дома…

В итоге, уступив моим доводам, Вики приобрела современные кресла с расслабляющим массажем, а я анонсировала на странице в соцсети вторую стрижку за полцены и другие трюки, призванные вернуть клиентов. И парикмахерская снова ожила.

Вики объявила, что я приношу ей удачу, и предложила стать партнером. Я начала возражать. Вики сначала обиделась, потом расплакалась, потом раскричалась и в итоге заявила, что увольняет меня. А вечером в знак примирения пришла ко мне домой с коробкой шоколадного печенья собственной выпечки.

– Мы решили поднять тебе зарплату, – объявила она.

– Кто это «мы»?

– Я и моя партнерша, – подмигнула мне она.

– И на сколько?

– А в чем дело?

– Хочу знать, достаточно ли у нас денег, чтобы ими разбрасываться.

– Хватит. Ты теперь будешь моим менеджером.

– При одном условии, – согласилась я.

– Все, что захочешь, дорогая.

– Каждый четверг мы будем заказывать в магазине у Юрия свежий букет.

– Каждый четверг?

– Да, а летом даже два раза в неделю.

Вики скривилась.

– Это важно, Вики. А если нет…

– То что?

– Я буду продолжать мыть зеркала.

И мы обе звонко рассмеялись. Неотъемлемая часть ритуала.

Время шло, и Шука с его Гедерой остались где-то далеко-далеко. По совету Вики я добавила к своей блондинистости несколько голубых локонов и один розовый.

– Нравится? – спросила она. – Пожалуй, стоит добавить один зеленый.

– Подожди, надо привыкнуть.

– Не надо. В этом вся ты, – объявила она, довольная результатом.

– Что ты имеешь в виду?

– Красивая, яркая, особенная, а в сердце – сумбур.

– Сумбур? С чего ты взяла? – вздрогнула я.

– Я же говорила тебе, что все вижу. Если будет нужно, я всегда рядом.

Как она обо всем догадывается?

* * *

Прошло шесть месяцев, потом семь. Жизнь постепенно налаживалась. По пятницам Рухама и Самеди приходили ко мне встречать Шабат, а по субботам я преодолевала семьдесят две ступеньки, ведущие