детстве. И только дед был уверен, нет, надеялся, что его сын не мог предать семью. Мать удачно вышла замуж второй раз и уехала с мужем в Германию, они с Петей изредка звонили друг другу. И Петя был счастлив, что счастлива она. Но в глубине души он верил деду, что не мог отец бросить семью и спокойно жить в другой стране все эти годы. И вот теперь он получил подтверждение.

– Я могу забрать фотографию?

– Да, Петя, у меня есть копия. И вот еще что. Те деньги, которые твой отец планировал 20 лет назад привезти своей семье…

– Да? И что с ними? – равнодушно спросил Петя, думая о другом.

– Я приумножил их и готов вернуть тебе этот капитал целиком…

– Отправьте их матери.

– Твоя мама вышла замуж, и теперь за нее несет ответственность другой мужчина. Я передам эти деньги тебе. Так будет справедливо.

Петя молча смотрел на фотографию.

– Петя, ты понимаешь, что ты обеспечен до конца жизни?! – не выдержал Антипов молчания Пети. – Ты можешь распоряжаться этим капиталом так, как ты хочешь!

Петя внимательно посмотрел на босса и усмехнулся:

– Мне это не нужно.

– Петя, эти деньги – твои. И тебе придется их принять.

Петя поднялся со стула.

– Я, пожалуй, пойду.

– Первый транш скоро поступит на твой счет. Остальные получишь в течение года. Очень кстати, что ты согласился работать на мою компанию, меньше сложностей…

Петя прервал Антипова вопросом:

– Владимир Игнатьевич, вы меня покупаете?

Антипов глубоко вздохнул, глядя Пете в глаза.

– Нет, Петя. Я плачу по счетам.

Петя молча повернулся и вышел из кабинета.

Часть 3. Иван Петрович Бехтерев

1927 год. Владимир Михайлович отложил перьевую ручку на стопку исписанной бумаги. Очередная статья готова. Сегодняшний суматошный день выбил его из колеи. Сначала сухорукий параноик, потом Институт психопрофилактики и съезд коллег, где он энергично дискутировал о методах гипноза. Эти дилетанты усомнились в его выводах. И как только язык повернулся! Владимир Михайлович усмехнулся, он любил это яркое ощущение азарта, когда он отбивал возражения и осаживал коллег.

Потом Берта все-таки вытащила его в Большой. Тяжело вздохнув, Владимир Михайлович встал из-за стола и сделал несколько шагов к окну. А за окном вьюжило. Жаль было разочаровывать жену, но пришлось сказаться больным, чтобы оставить скучную оперу и вернуться к работе. Последние пару часов он снова почувствовал себя молодым. Но все же возраст дает о себе знать, вот даже голова закружилась.

«Что-то душно стало…»

– Глашенька! – позвал Владимир Михайлович прислугу. – Прибавь свету, душечка!

Внезапный озноб и резкая боль в животе. «Эх, бутерброды в Большом не хороши были». За дверью почудился шорох.

– Берта! Ты вернулась? – позвал Владимир Михайлович, но шорохи не повторялись.

Бехтерев пошатнулся и грузно осел на стул. «Темно-то как. И больно». День сегодня мрачный. И Берта с утра не в духе, надо было остаться в Большом. Но неоконченная работа звала, голова зудела мыслями, роилась фразами. И бутерброды эти не хороши…

– Глаша!

В щели под дверью мелькнул свет и погас. Мерещится или кто-то ходит?

– Берта?

«Я сказал или подумал? Как же нехорошо…»

– Сережа? Ты?

Профессор Сергей Благоволин, уступивший Владимиру Михайловичу квартиру на пару дней, собирался заночевать у любовницы, и Бехтерев не ждал его сегодня. Снова звук за дверью. Да что же это!

– Берта! Глаша! – громко позвал Владимир Михайлович, живот пронзила острая боль, руки покрылись липким потом и сознание провалилось в черноту.

Глава 1, в которой Петя совершает решительный поступок

Петя осознал себя у метро «Краснопресненская» и посмотрел на часы. Оказалось, в размышлениях он уже больше часа шел пешком по набережным. Куда теперь? Домой? Или к Рите? Нет, надо подумать. И поговорить. Но не с Ритой и не с Шишкиным, пока нет. Петя набрал номер секретаря Бехтерева.

– Светлана, привет! Я бы хотел сегодня встретиться с Иваном Петровичем. Удастся организовать?

– Привет, Петр! Но сегодня понедельник. Ты же знаешь, это не твой день.

«Вот уж точно, сегодня – не мой день», – мысленно усмехнулся Петя.

– Но есть же какие-то исключения, когда клиенту очень надо?

– Иван Петрович так не работает, извини, – голос Светы стал глуше.

– Света, а ты можешь дать мне его телефон, я сам договорюсь?

– Петя, – Света как будто смутилась, – я не могу, хочу помочь, но не могу.

– Но почему?

– Такое правило, Петя… Ничего не могу поделать.

Петя нервно буркнул: «Спасибо» – и нажал отбой вызова.

Итак, если у Бехтерева все дни расписаны, значит, нужно просто прийти к нему в кабинет. Петя чувствовал потребность поговорить. Он заставит психолога себя принять. Подождет в подъезде, если нужно. «Мне только спросить», – сыронизировал Петя и сам себе удивился, что все еще способен шутить.

Сколько горечи было в его жизни, связанной с отцом, которого он никогда не видел, но о котором знал только одно: емкое «бросил». А оно вон как оказалось. Пете захотелось позвонить матери. Но готов ли он сейчас ей все рассказать? Когда-нибудь это нужно сделать. Но не сейчас.

В подъезде дома, где расположен кабинет Бехтерева, было привычно темно. Петя подумал, что все же надо самому вкрутить лампочку. Он поднялся на третий этаж, постучал – никто не ответил. Петя нащупал ручку двери, нажал – дверь неожиданно легко открылась. Он наклонил голову, чтобы не стукнуться о дверной косяк, и осмотрелся. В кабинете было темно. Петя попытался нащупать выключатель – безуспешно. Но фонари с улицы и проезжающие автомобили освещали помещение достаточно, чтобы понять, что в кабинете никого нет. И ничего нет. В буквальном смысле ничего. Только два стула и пластиковый цветок на подоконнике.

Петя довольно хорошо знал кабинет Бехтерева – массивный стол, два кресла, цветок в углу в большом горшке, постеры на стенах, диван… Но ничего этого в комнате сейчас не было. «Что за чертовщина?» Петя прошел к окну и еще раз огляделся. Он ожидал, что кабинет будет заперт или своим вторжением он прервет чужой сеанс. Но пустой незапертый кабинет поставил Петю в тупик. Как это может быть? Что за блажь – вынести всю мебель? С какой целью? Бехтерев прекратил практику? Именно сейчас?

Петя в последний раз осмотрелся в кабинете и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Снова вопрос. Куда теперь? Петя не мог решить. Начался ливень, но домой не хотелось. Петя забрал машину с парковки у офиса и поехал к деду.

«Дед, я снова потерял