Не забывайте, что Европа шагает вперед семимильными шагами. Телефонные линии растут, автомобили становятся все доступнее. Если кто-то и отстает, так это Россия. Хотя… – Он с улыбкой взглянул на Аглаю. – У вашей страны есть потенциал. Главное – найти ему правильное применение.

Тюфяев тут же нахмурился, будто сомнение в прогрессивности России стало ударом по его личной чести.

– Это, знаете ли, вопрос времени. Мы еще только начинаем, зато темпы у нас какие! Взгляните на Урал – металлургия растет, заводы модернизируются. А вы, господин Солье, знаете, что в России масштабы совсем иные.

– Масштабы да, – вступил Мухин. – У нас ведь страна огромная. Дороги строить… это же сколько средств нужно? Хотя, конечно, было бы лучше, если б дороги хорошие, – добавил он нерешительно.

Шеккер, до сих пор молчавший, хмыкнул и подался вперед.

– Показатели в промышленности есть, это правда, – начал он спокойно, будто подводя итог. – В том же Петербурге заводы работают полным ходом. Но ведь и проблем хватает. Аграрный сектор у нас по-прежнему далек от современных методов. И рабочей силы на заводах не хватает. Молодежь в деревнях остается, а кто идет в города – неграмотные, необученные. Все это тормозит прогресс.

– Ну, это временно, – возразил Тюфяев, все еще с пылом в голосе. – Невозможно же за несколько лет исправить то, что столетиями складывалось.

– Невозможно, но и медлить нельзя, – отрезал Шеккер, посмотрев на него строго. – А то будем гордиться масштабами, пока другие еще дальше уйдут.

Солье усмехнулся, выждав паузу.

– Впрочем, должен признать, мне по душе ваша вера в прогресс. Но вот, например, автомобили. Вы уверены, что через десять лет хотя бы половина губернских городов увидит что-то получше телеги? – Он взглянул на Тюфяева с легким вызовом.

– Обязательно увидит! – горячо ответил журналист. – Наша империя – страна возможностей, и те, кто этого не понимает, просто не видят дальше собственного носа.

– Ну, как скажете, – примирительно развел руками Солье.

Аглая, до сих пор молчавшая, подняла глаза и тихо добавила:

– Может быть, дело не только в возможностях, но и в людях? Если у нас будет больше таких, кто верит в перемены, как вы, Федор Игнатович, прогресс пойдет быстрее.

Тюфяев от ее слов расправил плечи, явно польщенный. Шеккер лишь хмыкнул, а Мухин снова закивал, соглашаясь сразу со всеми.

Поезд замедлил ход, за окном замелькали строения станции.

Шеккер первым распахнул дверь, впуская в коридор шлейф дорожной пыли и пара. Он шагнул вниз, за ним Мухин, прижимая к груди папку с документами. Следом осторожно спустился Солье, галантно предложив руку Аглае, которая сдержанно улыбнулась. Тюфяев вышел последним, держа блокнот и озираясь с видом человека, ищущего сенсацию.

– Господа, не теряем времени, – заявил Шеккер, поглядывая на Мухина. – Князь Борезе должен знать, что у нас есть разрешение. Надо срочно все подготовить.

Тюфяев, поправив записную книжку в кармане, увязался за ними.

– Уж это событие нельзя упустить! Разрешение на движение по железнодорожному полотну, все благодаря господину Шеккеру! Великолепный материал для моего репортажа, – пробормотал он, подстраиваясь под шаг спутников.

Аглая и Солье остались стоять на платформе. Солье, поправляя манжеты, с легкой улыбкой обернулся к своей спутнице.

– Надеюсь, вы не против немного прогуляться? – начал он, предлагая ей руку. – Поездка была утомительной, а здесь воздух свежий.

Аглая рассеянно кивнула и приняла предложенную руку. Ее мысли были далеко от этого места. В голове крутились картины утреннего отъезда. Она так поспешно собрала вещи, даже не попрощалась ни с кем. Когда Шеккер сообщил всем об отстранении Матвея, она испытала странное облегчение. Ее больше не будет донимать этот сухарь в синем мундире. Но за облегчением пришло другое чувство – страх.

Солье, видя ее невнимательность, наклонился к ней, мягко заговорив:

– Вы знаете, что меня всегда восхищало в путешествиях? Люди. Их традиции. Например, китайцы с их удивительными чайными церемониями. Вы когда-нибудь пробовали настоящий улун или пуэр?

– Улун? – переспросила Аглая, вздрогнув от неожиданного вопроса. – Нет, не думаю.

– Значит, вы многое упустили, – с легкой улыбкой продолжил Солье. – Этот чай раскрывается постепенно, как и человек, когда вы узнаете его ближе. Сначала кажется горьковатым, но потом… столько оттенков. Невероятно, правда?

Аглая улыбнулась. Она слушала Солье и находила в его словах скрытый смысл, придавала им другое значение.

– А вы не хотели бы однажды побывать в Китае? – мягко продолжил он, глядя на нее внимательно. – Это могло бы стать для вас удивительным приключением.

– В Китае? – повторила Аглая, словно стараясь вернуть сосредоточенность. – Наверное, да… когда-нибудь.

Солье, пользуясь ее рассеянностью и почти касаясь ее щеки, произнес:

– Только представьте: горные деревни, чайные плантации, тихий шелест листьев… Это место, где легко забыть обо всем и просто быть. Еще их забавная манера переиначивать европейские имена. Я бы звался там Аньдун. Немного похоже на французское Антуан, не правда ли?

Аглая кивнула, но ее мысли снова унеслись к Карелину. Она не могла понять, почему его отстранение так тревожит ее. Может, потому что рядом с ним, несмотря на его холодный тон и строгий взгляд, она все же чувствовала себя защищенной. Она отчаянно пыталась забыть эту мысль, сосредоточившись на галантных речах француза.

У здания главы Мысовой толпа сгрудилась плотным кольцом, словно муравьи вокруг пролитого меда. Мужики в косматых тулупах и засаленных картузах щурили глаза, разглядывая блестящий капот автомобиля. Ребятишки – босоногие, с чумазыми лицами – наперебой старались заглянуть внутрь салона, выкрикивая восхищенные замечания.

Старуха с тяжелым узлом на спине неодобрительно качала головой, бормоча:

– Чудо заморское, а на наших ухабах все одно не проедет.

Возле машины хлопотал Гиларди, заляпанный машинным маслом. Он негромко напевал себе под нос, копаясь под капотом. Борезе стоял неподалеку, беседуя с Бартини. На князе был легкий дорожный плащ, который он держал нараспашку, несмотря на холодный ветер.

– Гляди, как робит, – толкнул локтем товарища коренастый мужчина с густыми рыжими усами. – Наш бы так не сумел.

– Да уж, господин какой, – протянул другой, почесав затылок. – А в чем сила его эта железная? Как бы не в духах злодейских.

Пахло горелым маслом и древесным углем. Женщина с кувшином молока, завернутым в плотную ткань, остановилась рядом, утирая краем платка пот с лица. Она стояла молча, но глаза ее не отрывались от машины.

Из толпы раздался громкий вопрос:

– А это ж он сколько пудов весит? – вызвавший смех и оживление.

Бартини, заметив интерес публики, обернулся и, жестикулируя, что-то коротко объяснил князю. Борезе кивнул и махнул рукой, словно разрешая зрителям приблизиться. Толпа зашумела громче, обступив автомобиль, будто церковное чудо.

Увидев Аглаю, князь улыбнулся, шагнул вперед и тепло пожал ей руку.

– Синьорина Аглая! Какая приятная