же ровным, деловым тоном, который я уже хорошо знала, но сейчас в нём появилась новая нотка, что-то холодное, стальное. — На данный момент у нас есть достаточно доказательств вашего участия в схеме по выводу денег из компании «Комфорт Плюс». Через ваше ООО «Вектор» и ваше ИП за шесть лет прошло более восемнадцати миллионов рублей. Это статья 160 — присвоение или растрата в особо крупном размере. До десяти лет лишения свободы.

Ратманова вздрогнула, как от удара. Её и без того бледное лицо стало совсем серым.

— Я… — она сглотнула. — Я не…

— Вы можете пойти соучастницей вместе с Андреем Викторовичем, — продолжала Марина, не обращая внимания на её попытки заговорить. — Или вы можете помочь следствию и избежать уголовной ответственности. Выбор за вами.

Тишина повисла в кабинете тяжёлая, почти осязаемая. Я смотрела на Ратманову и пыталась понять, что чувствую. Злость? Да, была злость: глухая, застарелая, как синяк, который уже не болит, но ещё не прошёл. Но было и что-то другое, чего я не ожидала. Что-то похожее на… любопытство? Передо мной сидел человек, который шесть лет помогал моему мужу обкрадывать меня. Почему? Зачем? Что она получала от этого, кроме денег?

— Мне нужны гарантии, — голос Ратмановой был хриплым, севшим. — Что если я расскажу всё, меня не привлекут.

— Гарантии будут оформлены официально, — Марина кивнула. — Соглашение о сотрудничестве со следствием. Но сначала я хочу услышать вашу версию событий. С самого начала.

Ратманова, наконец, подняла глаза. Посмотрела сначала на Марину, потом на меня. В её взгляде было что-то странное, что-то, чего я не могла сразу определить.

— Вы ведь думаете, что всё это из-за Алины, — сказала она тихо. — Что я помогала ему, потому что он встречался с моей дочерью.

Я молчала. Да, я так думала. Именно так.

— Это не так. — Она покачала головой, и в этом жесте была какая-то горькая усталость. — Алина здесь вообще ни при чём. Она ничего не знала. Ничего.

Марина подалась вперёд.

— Тогда расскажите, как всё было на самом деле.

Ратманова помолчала, собираясь с мыслями. Потом медленно заговорила, словно каждое слово давалось ей с трудом.

— Мы с Андреем знакомы давно. Лет пятнадцать, наверное. Ещё до того, как он женился. Работали вместе. Вернее, у меня была фирма, небольшая, но с хорошей репутацией, а с той компанией, где он работал, мы заключили договор.

Она замолчала, и я видела, как её пальцы стиснули друг друга ещё крепче.

— Он предложил схему четыре года назад. Сказал, что жена вложилась в бизнес, но благодаря ему фирма стала приносить хорошие деньги, но по документам все принадлежит ей. И что он может… — она запнулась, — может делиться. Если я помогу всё оформить. У меня тогда были проблемы с деньгами, муж ушёл, дочь училась в Питере, нужно было платить за общежитие, за учёбу… Я уговаривала себя, что это временно. Что потом остановлюсь.

— Но не остановились, — сказала Марина.

— Нет. Я уже не могла выйти, он слишком много знал. Если бы я отказалась, он бы сдал меня первой.

— А Алина? — сухо спросила я, удивляясь своим спокойствием. — Как она оказалась замешана?

Ратманова вздрогнула, как от удара.

— Алина ничего не знала. Клянусь вам. — Её голос дрогнул, и я увидела, как в глазах блеснули слёзы. — Она училась в Питере, потом работала там же, приезжала редко. Я… я старалась держать её подальше от всего этого. Она хорошая девочка, честная. Если бы узнала, никогда бы меня не простила.

Она достала из кармана платок, промокнула глаза.

— Полгода назад она вернулась. Нашла работу здесь, хотела быть ближе ко мне. Я так радовалась… — голос её надломился. — А потом она сказала, что встретила мужчину. Что влюбилась. Не говорила, кто он, только улыбалась всё время, светилась вся…

Она замолчала. Я смотрела на неё и видела, как трясутся её руки, как она пытается справиться с собой и не может.

— Я узнала, кто это, только месяц назад. Когда всё… когда всё посыпалось. — Она подняла на меня глаза, и в них была такая боль, что я невольно отвела взгляд. — Он не говорил мне, что встречается с Алиной. Специально скрывал. А я… я даже не подозревала.

— Почему вы думаете, что он скрывал специально? — спросила Марина.

— Потому что знал, я бы всё прекратила. — Ратманова сжала платок в кулаке. — Деньги — это одно. Я могла с этим жить, уговаривала себя, что это просто бизнес. Но моя дочь… — она покачала головой. — Моя дочь — это другое. Я бы не позволила ему затащить её в это. Никогда.

Тишина.

Я сидела и пыталась осмыслить то, что услышала. Значит, схема существовала задолго до романа с Алиной. Значит, Андрей и Ратманова были партнёрами по воровству много лет. А потом он начал встречаться с её дочерью, не зная, кто она такая? Или зная? Может, это была часть плана, ещё один способ привязать Ратманову, сделать её соучастницей в чём-то большем, чем финансовая схема?

Я посмотрела на женщину напротив и вдруг поняла, что мы похожи больше, чем мне хотелось бы признать. Обе доверились человеку, который использовал нас. Обе закрывали глаза на то, что не хотели видеть. Обе платим теперь по счетам.

— Ваша дочь знает? — спросила я. — О вашем участии в схеме?

Ратманова опустила глаза.

— Нет. И я… — она сглотнула. — Я не хочу, чтобы узнала. Если это возможно.

— Это зависит от того, насколько вы готовы сотрудничать, — сказала Марина. — Если вы дадите показания против Андрея, подробные, с документами мы можем добиться того, чтобы ваше имя не фигурировало публично.

Жалкая, отчаянная надежда вспыхнула в глазах Ратмановой.

— Я расскажу всё. Всё, что знаю. Даты, суммы, счета. У меня сохранились документы, переписка…

— Переписка? — Марина подалась вперёд.

— Да. Он писал мне, когда нужно было провести очередной платёж. Я сохраняла. На всякий случай.

Марина переглянулась со мной. Это было больше, чем мы рассчитывали. Переписка — это прямые доказательства, которые невозможно оспорить.

— Хорошо, — сказала Марина. — Давайте оформим всё официально.

Следующий час мы провели за бумагами. Ратманова подписывала документы, отвечала на вопросы, называла даты и суммы. Марина записывала, уточняла, переспрашивала. Я в основном молчала, слушала. История разворачивалась передо мной, как болезненный сериал, который я не хотела смотреть, но не могла отвернуться.

Первый платёж — пятьдесят тысяч на фиктивную услугу. Потом ещё, и ещё. Потихоньку суммы выросли до миллиона в месяц. Схема с подставными фирмами, фальшивыми договорами, несуществующими поставщиками. Всё это время я жила рядом с человеком, который планомерно, методично опустошал наш общий бизнес.

Когда