чего-то приятного. Курьер приезжает в одно и то же время, привозит цветы и всякие милые сюрпризы. Это может быть завтрак, какая-нибудь игрушка или погремушка для ребенка. Один раз молодой парень втащил в квартиру упакованную коляску с большим синим бантом. Когда он ушел, я села в гостиной на диван и долго рассматривала этот подарок. Несомненно, коляска дорогая, но не в этом суть.

— Больше мне такое не дари, — набрала Яна, который лишь усмехнулся в трубку.

— Почему это?

— Нельзя. Плохая примета. Вообще лучше ничего не покупать для ребенка до родов. Это раз, а во-вторых, у меня слишком много скопилось игрушек и детских вещей, ты лишаешь меня самого лучшего в мире шопинга.

— Да что ты говоришь? — притворно удивляется тот. — Ты хотела сама ходить по магазинам после рождения сына и все покупать лично?

— Да, представляешь? — ворчу я. — Именно сама.

— Но я могу делать своему племяннику подарки? Мне все равно нечего больше делать в больнице, сиди и листай каталоги детских магазинов и заказывай.

— Когда родится, тогда и делай свои подарки.

— Какая же ты вредная, Кира, и как с тобой жил мой брат… — вздыхает Ян, вызывая у меня раздражение.

— Так и жил, выбивая из меня дурь, — тихо произнесла я, но потом опомнилась, однако было уже поздно. — Извини, я не так выразилась.

— Подожди! Это сейчас что было? — тут же насторожился Ян. — Ты хочешь сказать, что Тимур… Тебя бил?!

— Оставим этот разговор, я ничего не хотела этим сказать, — бросаю трубку, отключив разговор, и от досады кусаю ногти.

Вот не хотела я, чтобы Ян узнал такое о своем брате. Зачем это сейчас, когда Тимура уже нет? Не хочу, чтобы Ян помнил о Тимуре плохое. Сама не понимаю почему, не хочу и всё. Трубку возьми или я сейчас из больницы выпишусь в ускоренном режиме, приходит сообщение от Яна. Со вздохом снова отвечаю на его звонок.

— Ну что тебе? — выдыхаю обреченно.

— Не смей бросать трубку, когда я не договорил! — рычит Ян.

— А что будет? — интересуюсь я.

Пыхтит что-то там молча, успокаивается.

— Кира… Ты!

— Ну вот и поговорили. Отстань от меня, я устала.

На следующий день получаю от Яна снова цветы, но не обычные. На этот раз мне привезли маленький кактус в горшочке и коробочку с золотой подвеской в виде рыбки, у которой глазик-бриллиантик. В пакет была вложена открытка с изображением милого карапуза и одно лишь слово «Прости». Ян.

— Сегодня я прощен? — тут же перезвонил брат Тимура, когда я уже распаковала подарок.

— Рыбку не верну, — фыркнула я в ответ. — А вот кактус могу тебе в больницу привезти.

— Да брось, он мне так тебя напоминает, — смеется Ян.

— Вот и будешь на него любоваться, — рявкаю я. — И цветы не присылай, мне ставить некуда. Я тебе не цветочный магазин. Еще немного и у меня аллергия начнется на все эти розы, хризантемы, что там еще…

— Орхидей, — охотно подсказывает Ян.

— Отстань, — говорю свое коронное, но куда там. Амиров не понимает таких слов.

— Ты сегодня идешь к врачу? — в который раз Ян удивляет меня своим вниманием. — Позвони потом, машина тебя будет ждать.

— Все-то ты помнишь, — ворчу в ответ. — Можно подумать у тебя расписание в телефоне всех моих занятий и визитов в клинику.

— Именно, так и есть, — невозмутимо произносит он. — Жду звонка.

Улыбаюсь, когда отключаю разговор и иду, позевывая на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Благодаря Яну мой холодильник всегда забит свежими продуктами с учетом моего положения. Поэтому я задумчиво смотрю внутрь холодильника, поглаживая животик.

— И что ваше величество хочет на завтрак? — спрашиваю сына, который слишком активно ведет себя с утра. — Творог хочешь или йогурт? Банан еще есть, колбаска…

На этом слове я получаю ощутимый толчок внутри живота и тихо смеюсь.

— Мужик растет. — продолжаю разговаривать с сыном, когда делаю себе яичницу-болтунью с колбасой и сыром.

У врача я пробыла недолго, меня отправили на УЗИ, где я в какой раз удивленно смотрела на экран. У меня уже скопилась куча снимков моего сына, я их даже развесила на стене в спальне, чтобы любоваться, когда проснулась или засыпаю. Надеюсь, что из меня не выйдет сумасшедшая мать, что впадает в панику при каждом плаче своего ребенка. Не хотелось бы. Но я иногда довожу себя до трясучки, когда представляю, что будет если я что-то сделаю не так. Он же родится такой маленький, как я его вообще в руки взять смогу?!

— Жаль, что у тебя не будет бабушки, — вздохнула я, когда ела яичницу и смотрела в окно на хмурое дождливое небо. — Мне так тебя не хватает мама…

Кусок встал поперек горла, и я не могла сглотнуть. Слезы подступили внезапно, сводя спазмом внутренности. Кое-как сглотнула и отодвинула от себя тарелку. Последнее время я часто думала о том, что моя мама не дожила до внуков. Сейчас она была бы со мной рядом. Мы бы с ней готовились к рождению моего сына, собирали приданное.

Слезы текли по щекам, и я смахнула их, хлюпая носом.

— Ничего, прорвемся, — сказала себе и сыну. — Мы же с тобой сильные? У нас Ян есть, его иногда даже с избытком.

Сказала и тут же удивилась своим словам. А ведь и правда, Ян ждет моего ребенка с таким же нетерпением, как и я. Да, он на время своего выздоровления выпал из моей жизни и то не совсем. Вижу я его часто, когда приезжаю в больницу, по телефону разговариваем. Другой бы дядя ограничился звонками раз в месяц, чтобы узнать, как дела. Но не Ян. Он незаметно вошел в мою жизнь, и я примерно представляю каким он станет дядей своему племяннику. И это меня радовало, очень. Ведь у моего сына кроме меня не будет никого. Клан Амировых я не считаю. Их я и близко не подпущу к своему сыну, пусть только попробуют подойти!

Глава 49

Последний месяц перед родами дался мне тяжело. Впрочем, я думаю, что так у всех женщин. Живот у меня был не слишком большой, но для меня и это нагрузка с моим хрупким телосложением и невысоким ростом. Ходить стало проблемой, особенно надевать обувь. Хорошо, что на улице стояла теплая осень и я могла влезть в кроссовки, не утруждая себя шнуровкой.

Сегодня должны были выписать из больницы Яна, и я собиралась поехать к нему домой, чтобы встретить. Он уже с утра выговаривал мне, почему я еще не у него дома.