Ее Светлость никогда не была ангелом в отношениях со своим супругом. К чему же ты все это вела?

В устах Деуса это прозвучало издевкой. Монны славились весьма рассудочным подходом при выборе партнера.

Пресветлая насмешливо хмыкнула. Подозреваю, она уже мечтала разделаться с этим делом и покинуть мир гари и пепла, изрядно разбогатев.

— В этом союзе обе стороны могут быть признаны потерпевшими. Я бы добивалась взвешенного подхода и обеления герцога по всем статьям. Он не нарушил ни одного закона. Действовал строго в соотвествии со своими правами и правами своей супруги. Временами перебарщивал с подарками, но это свойственно всем любящим мужчинам. В свою очередь леди Виолетта так и не сумела объяснить, почему она скрывала свое прошлое, происхождение и, главное, беременность, несмотря на серьезные риски при формировании плода без отцовской магии. Это могло повредить естественной привязке мальчика к родовому огненному древу… Она за спиной мужа обратилась за помощью, но на каких основаниях? Руководствуясь обидой и неприязнью, но отнюдь не интересами сына.

Она сделала паузу и обвела весь зал взглядом.

Зрители еще не уснули. Они продолжали лузгать семечки и пить лимонад. Изредка раздавались хлопки, временами — зевки. А на вопросы вроде «это конец, расходимся?» или «он там еще не убил жену?» я давно перестала реагировать.

— Мой клиент не требует, чтобы его репутацию восстанавливали. Он настаивает лишь на мировом соглашении, — учитывая ребенка, который, по всем законам, не может быть перемещен за пределы Бездны до достижения определенного возраста. Он не выставляет жене никаких условий, кроме своего возвращения домой. Со своей стороны полностью снимет запрет на ее передвижения, убирает лимит расходов и предоставляет доступ к управлению бизнесами во всех мирах, на ее выбор.

Зал молчал. Мало кто там соображал, кому из двух супругов на пользу такие уступки. В то же время заявленное не являлось уступкой вовсе — в своем новом статусе я и так имела право на все озвученное.

— Деус много рассуждал о полноценном равенстве, однако у него выходит какое-то кривое равноправие. В одну сторону. Он выкатил ограничения по посещению малыша, сколько-то там раз в месяц, но ведь это время должно быть разделено между родителями также поровну. Однако Его Светлость значительно количество дней проводит не в Аду… И как быть с его обязанностями? Герцогиня не собирается делить ни их, ни его ответственность. Он должен лишиться всего, что ему дорого и продолжать трудиться во славу Пламени… Смысл союза первой категории в том, что любовь второй половины увеличивает силу демона. Он становится неуязвимым, так как бьется за свою семью. Мы же наблюдаем попытку превратить могучего властителя в инвалида без смысла существования. Я изучила весь список соединенных Огнем пар за последние пять сотен лет. Да, очень многих сводили вместе без возможности нормально узнать друг друга — но никогда без их согласия. Случаи же, когда нерушимая пара складывалась не сразу, а постепенно, редки. И здесь все практически наоборот. Дело не в изначальной совместимости, а в бесконечной потребности быть вместе, которая с годами у них только росла.

Пресветлая остановилась. Казалось, теперь внутри нее горел огонь. Не такой, как у демонов, и, разумеется, не такой, как в горнилах. Зато, совершенно точно, негасимый. Демоны могли выплеснуть ярость, иссякнуть. А эта раса в своей ледяной страсти не знала пощады.

— Я утверждаю. Пламя не наказывало Вельзевула, связав его и его третью жену родовой вязью при первой же встрече после долгой разлуки. Хотя герцог только что женился и имел далеко идущие планы, он стремился к одной лишь леди Виолетте... Хотя она увидела его с другой и давно требовала развода, на самом деле она желала, чтобы муж вернулся домой и больше не распылялся на другие жизни. За эти четырнадцать лет они совершили много ошибок. При этом они идеальная пара — в том смысле, что идеально дополняют один другого. У них общий ребенок. Мы просто не имеем права разделять этого демона и его женщину-тролля.

В зале захлопали. На губах Деуса играла одобрительная улыбка.

Я испугалась. После всего, что здесь прозвучало, эти ее «идеально дополняют» — даже не издевательство. Это приговор.

— Но я не могу дать ему любовь. Ее больше нет, — прошептала я.

— Успокойтесь, прекрасная леди, время монны Веренеи уже истекло, — тоже шепотом заверил меня адвокат.

Я догадалась, о чем он, до того как из-под земли раздался рев. Рядом с центральным входом треснули напольные плитки. Из прорехи показалась исполинская башка, увенчанная рогами.

— Я пойду. Нельзя допустить убийства во время заседания. Минуту спустя он о ней забудет.

Деус поднялся, а уже через секунду тащил Вернею куда-то за кафедру, где находились служебные помещения.

Я тоже поднялась.

— Где эта су…? — ревел Вельзевул. — Как ты посмела лезть туда, куда я запретил, крылатая навозница?

Его гнев мне был сейчас до самой последней тролльей звезды. Ярость рвалась наружу, как песня. Бросилась ему наперерез, по пути выдирая одну из колонн.

— Эвакуация, — запричитали оба секретаря. — Надзиратели, аварийный выходы, правый портал…

Наверное, там были еще какие-то слова. Зеленый туман мешал не только видеть, но и слышать.

— Малышка, — сказал герцог, когда колонна пошла крошиться при столкновении с его плечами. — Ты все не так поняла. Этот орчий потрох жив, у него куча детишек. Я давно перестал их считать. Но я могу это исправить, если он тебе хоть немного дорог.

Я остановилась. Схватилась за виски, пытаясь переварить. А в тролльем виде полыхать жаждой убийства и при этом думать чрезвычайно сложно.

— Какая ты у меня красивая, какая изумрудная с перламутром…

Он тут же начал меня лапать. Впрочем, на троллиху так реагировал всегда.

— Лжец, лгун, обманщик… Она сказала, что ты разорвал его на части. А потом пришел ко мне и шантажом заставил вернуться.

— Все было немного не так. Я сначала убил его, да, а потом отправился к тебе, чтобы умереть у твоих ног, как и положено отверженному…

Я забилась в его руках так, что он поропился продолжить.

— Но когда ты убедила, что на самом деле любишь меня, то надежда вернулась.

— Что ты несешь? Ты принялся угрожать, что порешишь Лиама и заодно уничтожишь весь мир.

Вельзевул стал нагреваться. Плохой признак. Даже через пелену гнева я заволновалась.

— С каких пор он Лиам. Нет, он уже труп…

На всякий случай я посильнее ухватила его за плечи.

— Объясни нормально, что ты тогда вытворил.

— Я перенервничал. Это нормальная реакция. Но когда я увидел, что шанс тебя вернуть еще есть, пришлось его