твое упрямство. Положим, он вскрыл раму, но почему ты не разворачиваешь мою защиту, а пользуешься своей. Так далеко от Чертогов, в мире с противоположной магической природой, она, разумеется, сбоит. Нелогичное и бессмысленное проявление своеволия.

Не показывая своего волнения, Веренея постаралась соединить края блузки. Пальцы слегка дрожали

— Я не ожидала нападения от верховного демона. Кому я нужна... А лишний раз выпускать сложнейшее плетение, это привлекать к себе внимание. Мне вообще не стоило соваться сюда. Хорошо, что здесь воспринимают меня ровно так, как этот герцог.

Беловолосый развернулся к ней.

Пресветлая уселась прямо, насколько позволял чрезвычайно мягкий диван, и сложила руки на коленях.

— Тебя сюда отправил я. А вот убиваться я приказа не отдавал. Ты бы потом заколола себя, разве это правильно? Ну же.

Обманчиво мягкий голос. Значит, может наказать в любой момент.

— Раз в десять лет я выполняю одно ваше поручение, сенатор… Никто не может ко мне прикоснуться против моей воли. Особенно с такой кровью, как у него. Нельзя жить с подобным позором.

Гость уселся в единственное кресло. Почти такое же широкое, как диван. Он развел колени в стороны. Вздохнул.

— Я требую уважения, монна трех домов. И хоть каких-то усилий по самосохранению с твоей стороны. Моя кровь тоже грязна, но господин у тебя один. Покажи мне, что ты чтишь. По своей воле, разумеется.

Веренея поднялась, стараясь не думать о том, что делает. Еще несколько шагов, и она опустилась — почти рухнула — на колени рядом с ним. Уткнулась головой ему в ногу, признавая право владеть ее магией.

Оба на какое-то время замерли. Мужчина сменил раздражение на милость, а монна погружалась в отчаяние, которое вскоре должно было смениться равнодушием.

— Я бы убил его, но он нужен мне здесь. Какое иррациональное чувство. Вполне нормальное для ангела или демона, только не для меня. Когда он тянулся к твоей груди, я хотел отгрызть ему и эту руку, и голову заодно. У тебя замечательная грудь.

Веренея молчала. В голове шумело. Но она не ощущала, что отдавала магию. Он забирал совсем немного. Чего он ждал? Зачем вмешался? На ближайшее время ее обязательства завершены… Но долгожданная пустота не приходила. Наконец мужчина сжалился.

— Программа номер пять. Временно чистое сознание. Обставить выход сенатора из номера комфортным образом. Запомни: меня здесь нет через десять минут. Я тебя похвалил, выдал вознаграждение. Ты молодец. Добавлена запись о встрече с клиентом на Пасао, — он помедлил. — Через неделю. Запланирована за полгода. Переходи к обработке информации.

Голова девушки у него на колене задрожала. Но почти сразу Веренея утихла.

— Ваши дальнейшие приказания, — спросила монна, убедившись, что он сказал все, что хотел.

Ее голос при этом изменился. Появилась не свойственная ему безмятежность.

— Мне нужно, чтобы ты устроила мой развод с одной стервой. Но как сообщить это тебе… Надоело организовывать эти редкие встречи. Ты проведешь рядом как минимум три-четыре недели.

Он перебирал ее светлые волосы. Они не должны были блестеть, но блестели.

— Я не знаю. Когда я в сознании, единственное, что меня успокаивает — это то, что вы далеко. Чем дальше, тем лучше… Напоминаю в таком виде, без памяти и причинно-следственных связей, я могу проводить не больше четырех часов в месяц.

Мужчина кивнул. Теперь он держал ее за подбородок и рассеянно поглаживал губы большим пальцем

— Значит, придумаем что-то еще… Ты хотела в ванную. Иди, дорогая. У тебя около двадцати минут. Я тороплюсь. И пока ты там, оставь доступ к портальным сейфам. Заберу часть документов. Их никогда и не существовало.

— Что потом? Я жду ваших указаний.

— В постель, конечно. Какие могут быть варианты, моя стальная.

Глава 48

Виолетта Церингерен

Дома я не находила себе места.

После незапланированного перехода я всегда чувствовала свою ущербность. Предметы двоились и увеличивались в размерах, на уши давил подозрительный шум. Хотелось выхватить дубину и… Но я тут же вспоминала, что у меня человеческие руки, да еще и в длинных модных перчатках.

Малыш с пользой проводил время у меня на глазах. Он шустро ползал или же гордо вышагивал — и то и то с максимальным удовольствием. Он цеплялся за все горизонтальные поверхности подряд. В результате очень многое, но, слава Пламени, не ребенок, оказывалось на полу. Бэррион ворчала. Меня же волновало то, что сын снова палил все подряд.

Наверняка, это объяснялось тем, что Виттена я сегодня наблюдала в состоянии крайней дикости. Если он плохо контролировал свое пламя, то что уж говорить о мальчике, который пользовался только теми инструментами, которые ему дал отец.

Действительно, во всем, что касалось ребенка, до поры до времени, мы так и будем связаны с Маркусом, как бы мне ни мечталось об обратном.

Загорелась четвертая за сегодня портьера. Беррион содрала ее голыми руками и вылетела из комнаты. С демоненком осталась няня.

Через два-три часа мы уложим его спать. Да, это будет непросто. Сначала великанша прочитает ему сказку, а мне придется не только дать грудь, но и скорее всего спеть длинную троллью колыбельную. Мой голос успокаивал сына.

Наверное, потому что тролли пели в пещерах чрезвычайно редко. И это всегда означало наивысшую степень безопасность. То есть ничтожные риски обвала, удаленность от всяких монстров, которые могли бы нам угрожать.

Вот только мой персональный монстр сегодня придет за мной. Я в этом не сомневалась. Герцог не станет прятаться. Я прочитала это днем в его глазах. Он настроен решительно и попробует доказать, что это я не права и на самом деле не могу без него обойтись.

Еще полчаса потискала сына, и, когда он все-таки удрал от меня громить дом дальше, не выдержала. Написала единственному демону, кто мог извлечь из очередного скандала в этом доме пользу для меня.

Деус откликнулся тут же. Подозреваю, что он ждал приглашения совсем иного рода, однако ведь и не отказал. Когда особняк погрузился в сон, я впустила его через отдельный адресный портал. Адвокат вошел и сразу заполнил собой мой кабинет.

Грациозный и в то же время опасный, фигурой он разительно отличался от моего твердокаменного супруга. В который раз отметила про себя, что мало кому в Аду так шли белоснежные накрахмаленные сорочки.

Дэв принес с собой еще одну связку бумаг и погрузился в них. Но я знала, что он опять внимательно изучал меня всей кожей. Свет вдруг мигнул и погас, и теперь нас освещала только луна. Я завороженно уставилась на его голую