конференции в позапрошлом году такого наслушалась, что теперь меня вообще ничем не удивишь. Реальных историй! Не сериалов. Так вот, там одна женщина в сорок лет узнала, что у неё сестра-близнец есть.

— Спасибо, очень успокоили, — бормочу растерянно.

Молодая врач виновато улыбается.

— Нет, вы не пугайтесь. Это я так, теоретически. Просто при полном совпадении ДНК один из вариантов — однояйцевый близнец. У таких близнецов генетический профиль идентичен.

— Полностью?

— Для большинства обычных тестов — да, идентичен.

— Ничего себе…

— В генетике вообще много интересного, — тут же загораются профессиональным азартом глаза этой Ольги Васильевны. — Например, если у женщины есть однояйцевая близняшка, то ДНК-тест по рутинным маркерам не сможет отличить, кто из них мать ребёнка. Потому что у ребёнка будут совпадения по обеим линиям.

Резко поворачиваюсь к ней всем корпусом.

— Подождите. То есть если у меня есть потенциальная однояйцевая сестра… то тест не покажет, мой это ребёнок или её?

— В рамках стандартного теста. Нужны уже более сложные методы, расширенные панели, дополнительные маркеры…

— Ольга, — сухо обрывает её старшая. — Вера Сергеевна, не берите это пока в голову. Скорее всего, дело действительно в технической ошибке. Поэтому мы и просим вас просто пересдать кровь. Без всяких драматических выводов.

Без драматических выводов.

Легко сказать, потому что мои внутренности уже сворачиваются в тугой ком.

— А под какой фамилией высветился мой профиль в базе? Хоть это вы можете сказать?

— Нет, к сожалению. Это конфиденциальная информация. Я не имею права её разглашать.

— Даже мне? Если это вроде как моя же ДНК?

— Даже вам. Пока не будет официального подтверждения и разбирательства, мы не раскрываем данные других пациентов.

Других пациентов…

Во рту вдруг становится кисло.

— Понятно.

Ольга Васильевна кивает уже без прежнего задора.

— Правда, не накручивайте себя заранее. В девяноста девяти случаях из ста это что-то скучное и техническое. Перепутали пробирку, неверно завели данные, не туда прикрепили профиль. Такое редко, но случается.

— А в одном случае из ста?

— В одном случае из ста жизнь внезапно становится гораздо интереснее, чем хотелось бы, — отвечает она и тут же ловит тяжёлый взгляд старшей. — Всё, молчу.

— Спасибо за честность.

— Честным будет пересдать кровь и дождаться результата, — вмешивается старшая. — Всё остальное пока гадание на кофейной гуще.

Мне выдают направление, зовут в соседний процедурный кабинет. Медсестра ловко, почти равнодушно затягивает жгут, просит сжать кулак, потом разжать. Я смотрю в сторону, на бледно-зелёную стену, на подоконник с каким-то замученным фикусом, и почему-то именно в этот момент вся абсурдность происходящего бьёт особенно сильно.

Однояйцевая близняшка.

Господи, какой бред…

И всё же слишком многое в последнее время звучит как бред, чтобы я могла так просто это отбросить.

Когда всё заканчивается, выхожу обратно в холл с марлевым бинтом на сгибе локтя и ощущением, будто из меня взяли не пару миллилитров крови, а остатки внутреннего покоя.

Сажусь в машину, достаю телефон.

Мама.

Мне нужно срочно поговорить с ней. Обстоятельно и серьёзно. Если кто и может прекратить этот нарастающий вокруг меня абсурд, так это она. Или, наоборот, сделать его окончательно реальным.

Поворачиваю ключ в зажигании и еду к ней.

Глава 44

Вера

До маминого дома доезжаю будто в тумане.

Дорогу помню плохо. Кажется, стояла на всех светофорах, где-то подрезали, кто-то сигналил сзади, когда я тупила и не трогалась с места сразу. В голове всё это время крутится одно и то же, ходит по кругу, жрёт само себя и меня заодно. Медленно выедает внутренности.

У дома криво паркуюсь, поднимаюсь в квартиру, жму на звонок. Снова зависнув, не убираю палец, не замечая, что трезвоню уже целую минуту.

— Вера! — Распахивает мама дверь. На лице беспокойство, смешанное с растерянностью. — Ты чего? Почему без звонка?

Молча перешагиваю порог, бросаюсь маме на плечо. Обнимаю крепко, чувствуя себя маленькой девочкой, которой очень-очень страшно, но которая толком даже объяснить не может природу своих переживаний.

— Верусь, — мама осторожно гладит меня по волосам и спине. — Вер, случилось что-то?

Случилось?

Я не знаю. Совершенно ничего не понимаю. Запуталась в собственной жизни как в пододеяльнике.

— Нет, всё хорошо. Соскучилась просто.

— И я соскучилась, родная моя. Разувайся, проходи скорей. Замёрзла? Давай, проходи, я чайник поставлю.

Разматываю тёплый шарф, скидываю пальто.

Мама убегает на кухню, гремит оттуда посудой.

— А где Тамара?

— К стоматологу уехала. Вернётся через пару часов, так что у нас есть время посплетничать.

Замираю в дверном проёме кухни. Открываю рот, что задать вопрос, тревожащий меня сейчас больше всего.

— Мам…

— М? — Не оборачиваясь.

Беззвучно шевелю губами. Слова застревают в горле, не желают складываться в предложения. Всё моё тело просто парализует.

— Да ничего… — произношу на выдохе.

Присаживаюсь за стол. Передо мной тут же появляется чашка с горячим, дымящимся чаем.

— Сейчас оладьи постряпаю. Голодная? — Суетится вокруг мама.

— Нет.

— Бледная какая-то, — придирчиво вглядывается в моё лицо, прикладывает прохладную ладонь к моему лбу. — Не заболела?

— Нет, я в порядке.

— Тогда что? С Анютой проблемы? С Градским? Тебя там обижают?

— Нет, мам, нет, — почему-то дёргаюсь и ощетиниваюсь. — Сказала же, всё хорошо.

— Ладно… — мама обижено поджимает губы.

А я набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы пойти на очередной заход.

— Ты никогда не…

Чёрт.

Язык буквально прилипает к нёбу. Сердце долбит в рёбра, а я вся пульсирую и потею. Это же просто бред. Я не героиня мыльной оперы, моя жизнь — не бразильский сериал, и в ней просто нет места таким скелетам, как этот. Ведь за каждой сокрытой правдой скрывается серьёзный мотив ко лжи.

Зачем?

Для чего бы маме скрывать от меня близняшку?

Мы обычные. Заурядные. Среднестатистические. Ничем не примечательные. У нас не водится огромных денег, мы не покупаем на сдачу дорогие машины, и даже захудалой семейной корпорации у нас нет.

Эти мысли немного отрезвляют. Статистически ошибка лаборатории гораздо более вероятный вариант, чем какая-то однояйцевая близняшка, о которой я знать не знала.

По кухне расползается аромат жареного теста. Мама тихо напевает под нос песни, иногда отвлекается, чтобы рассказать, что интересного случилось в нашем районе за время моего отсутствия. Делится новостями: