— Нет, солнышко, через неё я получаю лекарства, которые помогают мне выздороветь.

— Это хорошо, — серьёзно кивает Аня. — Я хочу, чтобы ты поскорей поправилась и приехала в мой дом. Я покажу тебе свои игрушки, мы можем вместе раскрашивать картинки с единорогами. Или даже в куклы играть, если ты умеешь.

— А если не умею, ты научишь?

— Коне-е-ечно! — Машет рукой Анюта.

Медленно отступаю назад, к окну, у которого стоит Андрей. Он закидывает руку мне на плечо, притягивает к себе и целует в макушку.

— Спасибо, — шепчет тихо на ухо.

— За что?

— За то, что подарила нам семью.

Обвиваю его обеими руками, прячу нос в изгибе шеи.

Анюта с мамой так громко хохочут над чем-то, что в палату заглядывает медсестра. На лице её написано крайнее неодобрение, но когда взгляд натыкается на этих двоих, она почему-то лишь машет рукой и уходит.

Я не знаю, что будет со всеми нами дальше, как мы всё это переживём, как назовём, как объясним друг другу и самим себе. Но в эту секунду мне больше не страшно не знать.

Потому что всё главное уже здесь.

В этой палате, омытой солнечным светом.

В детском смехе.

В маминой слабой улыбке.

В объятиях Андрея.

И мне этого вполне достаточно для счастья…