— Нора?!

— Лови, говорю! Руки вытяни!

Норта, повинуясь порыву, раскинула руки, и звезда упала прямо в ладони. Она была горячей, но не обжигающей, а именно горячей, как кружка чая в морозный день. Свет разлился по пальцам, побежал по венам, добрался до груди, и Норта вдруг поняла: это не просто звезда. Это знание, крошечное, но целое, как вспышка, как озарение. Она увидела Бекетова, каким он был много лет назад — молодым, влюблённым, стоящим на пороге лаборатории и смотрящим на её мать.

Звезда погасла, оставив в ладонях только тепло и странное чувство, будто она стала чуточку мудрее.

— Ещё! — крикнула Нора с неба.

И Норта ловила снова и снова. Звёзды падали одна за другой, и каждая несла кусочек правды. О том, как Алексей впервые увидел её в парке и подобрал упавшую книгу. О том, как она сама в первый раз взяла в руки колоду, ещё не зная, что это изменит всё. О проекте "Зеркало", и о том, как люди ломали чужие судьбы, думая, что творят благо. О призраках в Недрах, которые ждали освобождения. И об Элеоноре — той Звёздочке, что была заперта в медальоне и всё это время оставалась рядом.

Последняя звезда была самой яркой. Когда Норта поймала её, свет заполнил всё: каждую клетку, каждую мысль, каждую частицу её существа. И в этом свете проступила фигура.

Женщина. Молодая, со светлыми распущенными волосами, в странной одежде (джинсы, свитер, кеды), совсем непохожая на обитателей этого мира. Она стояла в двух шагах и улыбалась той самой улыбкой, которую Норта тысячи раз слышала в голосе, но никогда не видела.

— Ну здравствуй, — сказала Элеонора, и голос её звучал не из медальона, а вживую.

Норта не могла вымолвить ни слова. Губы шевелились, но звук застревал где-то в горле.

— Чего застыла? — Нора шагнула вперёд и протянула руки. — Дай хоть обниму тебя!

И тогда Норта рванулась к ней и обняла крепко, как тонущий хватается за спасение. Нора замерла на секунду, а потом обняла в ответ, по-настоящему, так, что Норта почувствовала тепло её тела и биение её сердца.

— Ну ты чего, — тихо сказала Нора. — Я же здесь, я рядом.

— Ты была в медальоне... — выдавила Норта сквозь слёзы, не разжимая объятий. — Всё это время... ещё была призраком в Справедливости... Я не знала... не надеялась тебя увидеть живой!

— Вышла, как видишь, — Нора отстранилась и заглянула ей в глаза, вытерла пальцем слезу, которую Норта даже не заметила, — и знаешь что?

— Что?

— Я теперь тут насовсем, — Она обвела рукой звёздное небо, всё ещё усеянное падающими искрами, — здесь, в этом Аркане. Я теперь настоящая Звезда.

— В смысле, карта? — Норта непонимающе моргнула.

— Буквально, — Нора вздохнула и села прямо на траву, похлопав рядом с собой. — Когда медальон разбился, я не просто выпала в пустоту. Я втянулась сюда. Это место меня звало всё это время, а я не понимала.

— Звало?

— Я же Нора. Нур. Свет. Звезда. — Она усмехнулась. — Всю жизнь думала, что это просто имя, а оно отражало суть. Я всегда была этой картой, просто не знала. А медальон был коконом. Ждал, когда я дозрею.

— И ты останешься здесь?

— Да, — Звезда сказала это просто, без пафоса, как говорят о само собой разумеющемся, —это моё место, моя функция, моя... ну, судьба, если хочешь.

Норта молчала, переваривая услышанное. Слишком много всего за один день. Башня, молния, Атлант, Нора... Голова шла кругом.

— Ты расстроилась? — заметила Звезда.

— Я рада, что ты вышла. Очень рада, но я думала... мы пойдём дальше вместе.

— Мы и пойдём, — сияющая подруга ткнула пальцем в небо, — я буду вон там, в каждой звезде, в каждом отблеске. Буду светить, направлять, вдохновлять. Только теперь не из медальона, а отсюда.

— Это не то же самое.

— Конечно, не то же, — Нора-Звездочка стала серьёзной, — это лучше, потому что теперь я не пленница, а хозяйка. И у меня есть дело. Пойдём, покажу.

Они поднялись и пошли по свету. Звезда впереди, Норта за ней. Звёздочки над их головами складывались в причудливые созвездия, каких не увидишь в обычном небе, а под ногами струился мягкий свет, похожий на воду, но не мокрый.

Вскоре они остановились перед пустотой, странным местом, где свет обрывался, как плёнка в проекторе.

— Это ядро колоды, — сказала Нора, присаживаясь на корточки и проводя рукой по границе света и пустоты. — Центр, из которого всё питается.

— Почему оно пустое? — Норта тоже наклонилась, вглядываясь в эту странную пустоту.

— Оно не пустое. Оно... больное, — Нора помолчала, всматриваясь куда-то внутрь, — видишь?

Норта присмотрелась и вдруг заметила: в пустоте что-то шевелилось. Тени? Не чёткие, не оформленные, так, просто движение. Будто там, внутри, кто-то ворочался, не в силах проснуться, не в силах найти выход. Иногда проступали очертания лиц — знакомых? нет, скорее, угадываемых, и тут же исчезали.

— Это то, что осталось от проекта "Зеркало", — тихо сказала Нора. — Энергия боли всех, кто пострадал. Испытуемых, учёных, даже тех, кто просто был рядом и впитал в себя этот ужас. Она не ушла, она впиталась в колоду, как яд впитывается в ткань, и теперь отравляет арканы, делает их тяжёлыми.

— И что с этим делать?

— Я должна это очистить, — бывшая Нора поднялась, отряхнула колени, — помнишь, я говорила, что я — свет?

— Ну...

— Так вот. Свет это не просто красиво. Свет — это реактор! — Она усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — В моём мире есть штука, называется "ядерный реактор". Там энергия выделяется, когда атомы распадаются, а тут наоборот, когда тьма проходит сквозь свет, она перестаёт быть тьмой. Есть даже руна с таким же смыслом, она так и называется Реактор. Она тоже пропускает через себя, трансформирует, очищает, превращает ночь в день.

— Ты хочешь... впустить это в себя?

— Не впустить, а пропустить сквозь себя как через фильтр, как через призму. Тьма войдёт, свет выйдет, — Звезда пожала плечами с таким видом, будто речь шла о самой обыденной вещи, — я теперь могу так. Для этого и нужны звёзды,