Ещё кусок и ещё... Последний кусок камня упал на землю кусочком картона. Карта Таро!

Атлант дышал глубоко, судорожно, будто впервые за тысячу лет. Он поднял руки (теперь обе были живыми, тёплыми, настоящими) и посмотрел на них с изумлением.

— Я... я живой, — прошептал он.

— Ты свободный, — поправила Норта. — И ты теперь полноценный Аркан Таро.

Она подняла упавшую карту.

На ней был изображён могучий титан Атлант, стоящий на краю мира. Он держал на плечах хрустальный купол неба, усеянный звёздами и созвездиями. На его лице было не страдание, а спокойная решимость, у ног виднелись очертания затонувшей Атлантиды, вдали был виден свет восходящего солнца.

— Аркан Атлант это не только бремя ответственности, но и опора для других, и осознание космической гармонии, и принятие своей судьбы, — голос Элеоноры полился как песня из её медальона, — это мудрость через испытание и связь с древними знаниями. В раскладе будет означать, что вы несёте важную ношу — не для себя, а для мира вокруг. Это может быть ответственность за семью, проект, идею или традицию. Карта словно говорит: "Да, это тяжело, но именно вы способны это выдержать".

— А перевёрнутое положение? — Норту как Шута волновало нестандартное понимание Арканов.

— Ясное дело, что отказ от ответственности, перегрузка и выгорание, отрицание своей силы и страх перед масштабом задачи. В раскладе будет предупреждать: вы пытаетесь сбросить ношу, которая на самом деле вам по силам или, наоборот, взвалили на себя слишком много и рискуете сломаться.

Она замолчала на секунду.

— Главное, Норта, посмотри, насколько это похоже на тебя. Ты сейчас здесь, в Башне, держишь на себе столько всего. Судьбу рода, память матери, надежду отца, мою жизнь, в конце концов. И небо над тобой — оно реально давит, но ты не падаешь, ты стоишь.

Норта кивнула, соглашаясь, и спрятала карту.

Атлант повернулся к Норте. В глазах его стояли слёзы, такие обычные, человеческие слёзы.

— Спасибо, — сказал он, — я не знаю, как тебя зовут, но...

— Норта, — она улыбнулась, — меня зовут Норта.

— Норта, — Атлант кивнул, — я запомню.

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Небо над ними раскололось. Молния ударила прямо в площадку, но, к счастью, не в Атланта или в Норту, а в камень между ними. Свет был белым, ослепительным, не тёплым — он сильно слепил. Норта закричала и упала на колени, закрывая лицо руками, но свет проходил сквозь пальцы, сквозь веки, сквозь череп.

— Уходи! — крикнул Атлант. — Башня рушится!

Она слышала его голос сквозь грохот падающих камней, сквозь вой ветра, сквозь собственный крик, а потом медальон на её груди раскалился — это было не тепло, а жар, сильный ожог.

— Нора! — заорала она.

— Я здесь! — Голос Норы был не внутри, а снаружи, рядом, в ушах, в воздухе. — Я здесь!

Норта открыла глаза, вернее, один глаз, второй заплыл от боли, и увидела.

Элеонора стояла рядом. Прозрачная, дрожащая, как марево над горячим асфальтом. Она тянула руки к Норте, но не могла дотронуться, её пальцы проходили сквозь плечи девушки.

— Медальон треснул, — сказала Нора, — я выхожу.

— Не уходи! — Норта попыталась схватить её, но руки сомкнулись в пустоте.

— Я не ухожу! — Нора вдруг замерла, посмотрела вверх. Там, где только что было серое небо, теперь зияла чёрная пустота, в которой загорались звёзды. — Я туда!

— Куда?!

— Там моё место! Я всегда была этой звездой, просто не знала! Медальон держал меня, а теперь...

Она не договорила. Свет рванул из неё — ярче молнии, ярче всего, что Норта когда-либо видела. Нора вскинула руки, и этот свет ударил прямо в небо, разгоняя тьму, зажигая звёзды одну за другой.

А потом она исчезла.

Норта осталась одна на рушащейся площадке. Башня падала, камни летели вниз, а она стояла на коленях, сжимая в руках пустой, холодный, разбитый медальон.

— Нора, — прошептала она.

Тишина. А потом в этой тишине зажглась звезда. Одна, над самой головой. Яркая, тёплая, живая. Потом ещё одна, и ещё. Норта смотрела на них и вдруг поняла: её подруга не ушла, она просто стала другой.

Звезда

Свет не гасит тьму.

Он проходит сквозь неё,

Чтобы стать собой.

Она не помнила, как выбралась. Казалось, что Атлант подхватил её на свои огромные, теперь живые и тёплые руки и понёс сквозь обвалы, ловко уворачиваясь от падающих камней. А может, это был вовсе не он, а она сама ползла, цепляясь за выступы окровавленными пальцами и не чувствуя боли. Воспоминания перемешались с белым светом молнии, с грохотом рушащейся Башни и с криками, которые, возможно, принадлежали ей самой, а возможно, тем, кто остался в руинах.

Очнулась Норта на земле, на жёсткой, колючей, пахнущей полынью и ещё какими-то травами. Над ней простиралось небо, уже не серое, как в Башне, и не чёрное, а обычное, предрассветное, с редкими звёздами, ещё не погасшими перед рассветом.

Одна из звёзд горела ярче всех. Глаз от неё было не оторвать!

Норта поднесла руку к медальону и... нащупала только пустой обрывок цепочки на шее.

— Нора... — позвала она в тишину, и голос прозвучал глухо, словно после долгого молчания.

Звезда над головой мигнула один раз, коротко сигналя, как будто в ответ.

Норта улыбнулась, чувствуя, как трескаются пересохшие губы, и попыталась встать. Всё тело болело, особенно плечо, которое она, кажется, вывихнула при падении. Во рту было сухо, в глазах всё ещё стоял белый свет.

— Как же так, — прошептала она, глядя на звезду, — как же я пойду дальше одна, без тебя...

Звезда мигнула снова, и вдруг оттуда, с неба, донёсся родной голос:

— Дерзай! А я буду помогать сверху!

И в тот же миг звёзды дрогнули, сдвинулись с мест и начали падать. Сначала одна прочертила яркую дугу и рассыпалась искрами. Потом вторая, третья, десятая, и через минуту всё небо полыхало звёздопадом. Красота была неописуемая, но Норта испугалась: казалось, если хоть одна из этих звёзд упадёт на неё, мало не покажется. Она вскочила, пригнулась, закрывая голову руками.

Первая звезда упала совсем рядом, прямо в траву, но не взорвалась и не обожгла,а мягко впиталась в землю, и на том месте загорелся тёплый пятачок, быстро угасший.