которую водишь по ресторанам, подвозишь на машине, куда ей там нужно. Ждёшь её звонка и звонишь сам. Держишь за руку, гуляя с ней по городу. Выбираешь место для отпуска, исходя из её пожеланий… Походы в кино, секс на заднем сиденье машины, потому что не вытерпел до дома…

По отдельности вот это всё у меня, может, и было. Но не с одной.

Не даю Соне ответить. Припадаю к губам, нежно целую. Пока могу позволить себе только это… Наверняка она сейчас не выдержит ещё одного раунда секса со мной.

Оторвавшись от её губ, заглядываю в глаза. Вот теперь я жду ответа на свой вопрос.

– Я никогда не была ничьей девушкой, – произносит Соня неуверенно.

Кусает губы, явно нервничает. Но теперь хотя бы в глаза мне смотрит.

– А у меня никогда не было девушки. Я в этом вопросе девственен.

Усмехаюсь. Она тоже.

Физически чувствую, как падает градус её напряжения. Внезапно София сама кладёт руку на мой затылок и жадно впивается в губы.

Похоже, я смог её расшевелить!.. Такая Соня мне нравится ещё больше. Хотя и скромность её мне тоже нравится. Буду совсем не против, если иногда она будет вести себя как недотрога. А я буду вытаскивать её из этого стеснительного кокона и превращать в голодную дикую кошку.

Короче, меня уже куда-то уносит… Планов на Соню столько, что вряд ли хватит одной жизни. Даже как-то страшно немного.

Кладёт голову мне на плечо, и я глажу её по волосам.

– Давай ещё один блиц-опрос, ладно?

Снова напрягается.

– Не захочешь отвечать сейчас – я подожду, – сразу успокаиваю её.

– Хорошо, давай.

– Твой отец умер, так? – начинаю осторожно.

Мы уже говорили об её семье, но я уверен, что тогда очень многое из сказанного было ложью.

– Да, умер. Шесть лет назад, – отвечает она вроде бы довольно невозмутимо. Но когда продолжает, слышно, как дрожит её голос: – И мама вышла замуж за его друга и компаньона. Я думала, она любит моего отца… Но она так быстро его забыла! И стала совсем другой. Мама всегда на стороне отчима.

– Предположу, что это он решил тебя продать, – глухо произношу я.

Пульс тут же начинает зашкаливать.

Продать! Меня бомбит от этого слова!

Соня молча кивает.

– А этот твой отчим, он… – сбиваюсь. Делаю глубокий вдох, потом длинный выдох. – Он трогал тебя? Домогался? Принуждал к чему-то?

Вновь качает головой, но я почему-то ей не верю. Взяв Соню за подбородок, вынуждаю вновь посмотреть на меня. Медовые глаза смотрят печально, но искренне.

– Правда не трогал. Но он не был хорошим отчимом для меня. И я не хочу это обсуждать, мне очень неприятно, – сбивчиво говорит она.

Всё, я понял!

– Прости, больше вообще эту тему не затрону, – отпускаю подбородок, сжимаю щёки, прижимаюсь к губам. Оторвавшись от губ, целую в кончик носа и встаю с кровати. – Я такой голодный, Сонь, что боюсь, что наброшусь сейчас на тебя.

– Я приготовила завтрак, – тихо отвечает девушка, не сводя взгляда с моего члена.

Будет так смотреть – и я точно позавтракаю ею.

– Окей, схожу в душ, если ты не против, – говорю бодрым голосом.

Не хочу, чтобы ей было паршиво от разговоров со мной. Со мной она должна быть счастлива. Её глаза должны улыбаться, а не грустить. Эта девушка и так слишком много страдала…

Пока она выбирается из-под одеяла, напяливаю шорты. Чтобы не смущать её. Подаю Соне руки, вытягиваю из кровати, ставлю на ноги. И, не выдержав, всё-таки выпаливаю:

– Мы могли бы принять душ вместе!

Улыбаюсь. Вроде как шучу. Но нет, какие уж там шутки. Стояком можно стены прошибать. Одного раза мне чертовски мало!

– Я подумаю, – её щёки заливаются густым румянцем.

Вновь жадно целую девушку. Запустив пальцы в волосы на затылке, яростно сжимаю их в кулаке.

Тормози, Гром… Не так интенсивно. Она слишком хрупкая.

– Думай, – выдыхаю я. – Придёшь – с меня массаж. Не придёшь – с тебя.

Соня краснеет ещё больше. Отступаю и иду к ванной.

– Паша, – вдруг говорит она виноватым голосом. – Я тебя обманула.

Теперь напрягаюсь я, хотя и не показываю этого.

– Ты спрашивал про домашних животных. У меня был кот.

Чёрт… Тоже мне ложь.

– Эту ложь я могу пережить. Просто давай теперь по-честному. Прямо с этой минуты. Договорились?

Кивает. Кусая губы, выходит из спальни. Похоже, массаж с неё. Она не придёт.

Встаю под душ и вмазываю кулаком по стене, позволяя себе хоть немного выплеснуть ярость.

Меня по-прежнему бомбит даже от мысли об её семье. Всё, что мне нужно знать о них, я выясню сам. Зачем? Пока не решил. Возможно, заплачу её отчиму, чтобы он оставил Соню в покое. Хотел её продать – пусть продаёт мне! Никакой Парфёнов не будет больше преследовать её!

***

Соня суетливо накрывает на стол. Подогрела сырники в микроволновке, почистила яйца, сварила кофе… Даже какую-то кашу заварила, типа быстрого приготовления. Не уверен, что я ем что-то подобное, но отказываться и расстраивать её не хочется.

Опускаюсь на стул. Перехватываю руку девушки, когда она ставит передо мной чашку с кофе.

– Хочешь меня закормить? Боишься всё-таки, что я на тебя наброшусь? – шепчу в ухо, усадив Соню к себе на колени.

– Ты же сказал, что хочешь есть.

Она замирает в моих руках и начинает дышать прерывисто. Вжимаюсь в её спину грудью. Не вижу её лица, поэтому, нежно прихватив за подбородок, вынуждаю повернуть немного голову. Целую в уголок рта.

– Почему не пришла в душ? Тебе больно? Скажи, если тебе нужно время… Я в этих вопросах не слишком разбираюсь.

Честно сказать – вообще не понимаю, сколько нужно ждать после первого раза. У меня всегда были девушки с опытом.

Соня смотрит на меня довольно игривым взглядом. Уголок её губ, тот самый, который я секунду назад поцеловал, дёргается в улыбке.

– Ты выглядишь довольно мило, когда растерян, – произносит она, немного смущаясь.

– Нравлюсь, да? – я расплываюсь в улыбке.

Хочется начать мурлыкать от того, что творится сейчас в моём сердце.

Соня кивает, я это хорошо вижу.

О да, нравлюсь!

Слезает с моих колен, подходит к плите, варит ещё одну порцию кофе. Наворачивая сырники, не выпускаю её из вида. И даже чёртову кашу, в которой, уверен, дохрена всяких добавок, тоже наворачиваю без лишних сомнений.

Соня садится напротив, ставит чашку с кофе и коробку с эклерами.

– Это мой завтрак, если ты не против, – говорит с миленькой невинной улыбочкой.

Я готов надуть губы, изображая обиду.

– Это же