class="p1">– Не думаю. Разве что со спины. Что он тебе сделал?

София молчит. Долго. Я закипаю и рявкаю, теряя терпение:

– Что?! Скажи мне!

Не изнасиловал же!

Твою ж мать… А если да? Всё это время я считал Соню девственницей… А если это не так?

– Унизил, – негромко выдыхает Соня.

Приоткрыв крышку, переворачивает стейки, вновь её закрывает, убавляет огонь. Я не вижу её глаз, и мне сложно воспринимать информацию. Разворачиваю к себе лицом, оттесняю от плиты. Приподняв, усаживаю на стол.

– Как именно унизил?

– Сказал, что родители продали меня ему.

– Что-о?

Я ведь ослышался? Она же не произнесла сейчас эту очевидную ахинею?

– Ну… Не совсем ему. Я должна была выйти замуж за его сына, – тихо и безжизненно продолжает свой рассказ София. – Но Парфёнов сказал, что он тоже меня получит…

Она говорит, а её размытый взгляд блуждает по пространству. Словно она перенеслась в прошлое. А потом Соня фокусируется на моём лице и спрашивает:

– Зачем я ему, Паша?

И так доверчиво звучит её голос… Словно именно я могу ответить на этот вопрос и объяснить ей так, что она поймёт. И сможет отпустить эти гнетущие воспоминания, перестанет вариться в этом дерьме. А мне бы самому справиться со своими эмоциями…

Меня охватывает холодной яростью. На её родителей, на этого ублюдка Парфёнова… На его сына. Хотя не удивлюсь, что он такая же жертва своего отца, как и Соня.

Сжав кулаки, зажмуриваюсь. Соня стискивает мою руку.

– Подожди. Дай мне минуту. Надо переварить…

Продали, значит? И сколько бабла получили? Или должны были получить?

Сука! Как вещь какую-то продали!!

– Паша, прости… – начинает она.

Резко обрываю девушку, вперив взгляд в её лицо.

– Если ты ещё раз скажешь мне «прости», я тебя отшлёпаю!

Соня испуганно сжимается. Скольжу губами по её скуле ко рту. Накрываю его жадным поцелуем и тут же отстраняюсь.

– Шлёпать буду нежно, но впечатляюще. Так, чтобы ты запомнила.

Её щеки розовеют от смущения. Сексуальный подтекст в моих словах она улавливает.

– Что касается этого ублюдка Парфёнова, – продолжаю я ровным голосом, наконец совладав со своей яростью, – со мной ты в безопасности. Обещаю, что он к тебе никогда больше не приблизится.

– А к тебе?

Усмехаюсь.

– Не забивай свою светлую головку ненужными мыслями, – провожу по волосам девушки, пропускаю шёлковые пряди сквозь пальцы. – Просто забудь. А я помогу.

Не желаю больше обсуждать это дерьмо. Мы уехали. Парфёнов может засунуть себе в задницу свои угрозы. Я не боюсь того, что он действительно может испортить мне бизнес. И того, что ни один инвестор ко мне больше не обратится.

Похеру! Я всегда выплывал сам, без всяких там инвесторов. И у меня есть Дэн. Он – моя семья. А теперь, кажется, и Соня стала моей семьёй… Я прикипел к этой девушке всей душой. Влюбился, как бы пафосно ни звучало это слово.

Да, чёрт возьми, я влюблён в неё по уши!

Страстно целую Соню, а она вдруг вырывается.

– Мясо горит!

Чёрт! Ужин! Хотя я больше хотел бы отведать саму Соню прямо на этом столе…

Мясо всё-таки не сгорело. Соня кладёт на тарелку два больших стейка, нарезает помидор. Ставит тарелку на стол.

– Где твоя? – смотрю на неё строго.

– Я не голодная… Хочу принять душ.

Она отводит взгляд, заливаясь румянцем. Тянется к эклеру, с аппетитом откусывает. И под моим неудовлетворённым жадным взглядом сбегает с кухни.

Садясь за стол, кричу ей вслед:

– Дверь в комнату не запирай!

Глава 26

Громов

Ну и что ты со всем этим будешь делать, Гром? Отпустишь тормоза и просто сделаешь её своей? Прямо сейчас! Или всё же…

Не знаю…

Она на стрессе. Только что пережила встречу со своим прошлым в лице этого ублюдка Парфёнова. И нужно было бы дать Соне ещё немного времени. День, два…

Но меня болезненно скручивает, когда я просто думаю об откладывании этого желанного момента.

Парфёнов, её родители, наша беспонтовая поездка, возможные последствия после неё – всё это разозлило меня не на шутку. А в душе поселился какой-то необъяснимый страх, что Соню могут у меня отнять. Желание сделать её своей усилилось стократно.

Стейки я съедаю довольно быстро. Выпиваю стакан воды, хотя хотелось бы что-нибудь покрепче. Однако я помню, что Соня не любит запах алкоголя, и сама вроде бы вообще не пьёт.

Ещё один плюсик в её копилку, кстати. Мужчины только веселятся с девицами, любящими покутить. А вот для жизни, как ни крути, выбирают правильных. Во всяком случае, в этом есть своя логика. Но это новый для меня опыт, потому что я никогда не рассматривал девиц как спутниц на какой-либо длительный срок.

На всю жизнь? А как это?

Блять, вот и приплыли! Теперь я, кажется, хочу узнать – как это!

Принимаю душ, натягиваю спортивные штаны, и сам не замечаю, как оказываюсь в её комнате. И уже со стояком. Сгорающий от предвкушения и безудержного желания…

Ааа, чёрт! Меня опять кроет!

Я просто захожу и сажусь на край кровати, вперив взгляд в закрытую дверь ванной, за которой шумит вода.

А теперь, когда вода в душе выключена, и я знаю, что Соня сейчас должна выйти… Не знаю, что буду делать.

Трахнуть – вопит часть меня. А вторая часть не уверена. Оттолкнуть ведь могу в итоге. Вдруг напугаю? Вдруг не понравится?

Бля… Усмехаюсь. Не понравится? Кажется, я впервые сомневаюсь в себе, предполагая такую дичь. Но всё же сомневаюсь, мать вашу!

Дверь ванной наконец распахивается, и я впиваюсь взглядом в девушку. Белое полотенце обёрнуто вокруг её стройного тела, влажные волосы, рассыпавшиеся по обнажённым плечам, немного вьются на концах. На лице ни грамма косметики. Но Соня прекрасна и без неё. А её губы и без помады ярко алеют.

Она испуганно вздрагивает и застывает в дверях.

– Не хочу, чтобы ты меня боялась. Мне уйти? – выдавливаю хрипло.

А как уйти-то? Как?

С некоторой заминкой она делает шаг вперёд. Молчит.

И я молчу, упиваясь видом её стройных ножек. Мать вашу! Какие у неё бедра!..

Дверь закрывается, и она прислоняется к ней спиной. Придерживает на груди полотенце. Взгляд взволнованный, настороженный… Но там есть ещё что-то. Что-то, что заставляет меня остаться.

Поднимаюсь с кровати, подхожу к ней вплотную. Для себя решаю, что если оттолкнёт, то уйду. Отдеру себя от неё и вытолкаю из комнаты. Клянусь!

Нетерпеливо провожу ладонями по волосам девушки, плечам и бёдрам. Хочется затискать её всю, затрогать! Пока можно. Пока