он нет. Сдержался, чтобы не напугать меня.

Из меня вырывается:

– Прости.

Паша поднимает голову и смотрит мне в глаза. Его взгляд затуманен желанием.

– Я сделал выбор, Соня. Не хочу тебя оттолкнуть, слишком поторопившись.

Его голос звучит хрипло, с надрывом. Тяжело сглотнув, он продолжает:

– Дома… В моей постели… Ты наконец станешь моей.

Это звучит как обещание. И мне хочется, чтобы он его исполнил. Хочу этого прямо сейчас.

– Когда мы поедем домой?

– Закончим с делами и сразу поедем. Думаю, через пару дней. В любом случае, нужно вернуться к воскресенью, в понедельник у меня важная сделка.

У меня вновь начинает сосать под ложечкой. Пара дней? Значит, опасность не миновала?

Павел продолжает, покрывая невесомыми поцелуями моё лицо:

– Завтра встреча с Парфёновым. Нужно посмотреть участки. Ты поедешь со мной…

Уворачиваюсь от его губ. Замираю, внутренне съёжившись от ужаса.

– В чём дело?

– Ни в чём… Прости. Дай мне, пожалуйста, встать.

Нехотя приподнимается, и я, избегая его пристального взгляда, выбираюсь из-под него, сползаю с кровати. Схватив свою одежду, сбегаю в ванную.

А чего я хотела? Разве подобные дела можно решить за один вечер? Мне нужно было лечь в больницу, чёрт возьми, чтобы избежать встречи с Парфёновым!

Боже…

Глотаю слёзы. Потом плещу в лицо холодной водой. Одеваюсь.

– Соня, ты как? – стучит в дверь Громов.

Открываю, выхожу.

– Всё нормально…

По-прежнему избегая испытующего взгляда, подхожу к кровати и сразу забираюсь под одеяло. Он ложится рядом. На этот раз меня не трогает.

Закрываю глаза. Хочется отключиться и ни о чём не думать. Правда, это нереально, потому что тело помнит о недавнем оргазме. Губы саднит от желания вновь прижаться к губам Павла. А разум… Он вопит о том, что нужно бежать!

Громов не сможет меня защитить от такого человека, как Парфёнов. Тот его раздавит как букашку и заберёт меня себе.

***

Я просыпаюсь от негромкого голоса Павла. Он говорит по телефону, кажется, в ванной.

– Ладно, я пойду… У меня новый раунд с занозой.

Невольно усмехаюсь. Говорит явно про меня, тон довольно игривый.

– Всё, пока. На созвоне.

Выходит из ванной, и наши взгляды встречаются.

– Ты всё слышала, да? Чёрт…

– Не всё, – улыбаюсь. – И вообще ничего не поняла.

– Да это Дэн, – указывает на телефон. – Мой лучший друг. Наши разговоры иногда лучше не слушать.

По всей видимости, Дэн – это Денис Исаев. Я встречала его в клубе, когда там работала. Огромный, как медведь, весь в татуировках и с небритым лицом. Однажды мне довелось увидеть, как он вынес из клуба девушку, закинув её на плечо. Я хотела вызвать полицию, но Вика остановила меня, назвав это приколом в стиле Исаева и Громова. После этого случая представление об этих мужчинах сложилось у меня своеобразное…

– Ты назвал меня занозой. Почему?

Павел подходит ближе, садится на край кровати. Вздыхает. Несмотря на кажущуюся расслабленность, выглядит он почему-то несколько подавленным.

– Ну а кто же ты? – спрашивает беззлобно. – Конечно, заноза, которая в самое сердце впилась.

От его слов мне становится и плохо, и хорошо одновременно. Я не верю мужчинам. Но ему мне хочется верить.

– Ты как? – резко переводит тему.

– Нормально…

Не могу больше притворяться больной.

– Тогда нужно собираться. Мы с тобой проспали полдня. Прими душ, я закажу завтрак.

– Подожди, Паша, – тянусь к его плечу, не давая подняться с кровати. – Прости, но я не могу с тобой поехать.

– Почему? – спрашивает изумлённо.

– Это длинная история… которой не могу с тобой поделиться, – опускаю взгляд и добавляю шёпотом: – Пока не могу.

– Нет, так дело не пойдёт, – теперь в его голосе недовольство.

Пальцы смыкаются на моём подбородке, тянут лицо вверх.

– Посмотри на меня! – требовательно.

Смотрю.

– В чём дело, Соня?

Отвечаю безжизненно:

– Дело в Парфёнове. Я его знаю.

– Я ничего не сделала… Ничего!

Наверное, я была в шоке, потому что без конца повторяла именно это. И когда Парфёнов провёл меня мимо отчима в дом, и когда они обменялись какими-то странными взглядами. И даже когда Виктор Харитонович завёл меня в кабинет Игоря и закрыл дверь.

Когда он усадил меня в кресло, а сам опустился передо мной на корточки, я наконец замолчала. Взгляд мужчины насторожил и вывел из шока. Чисто инстинктивно мне в тот же миг захотелось убежать.

– Напугал тебя мой сынок… Вот засранец! – пожурил сына Парфёнов, но прозвучало это слишком театрально. – Ну ничего, ничего… Он напугал, а я пожалею.

Положил руку на мою коленку, немного сжал. Мои глаза расширились от ужаса.

– Ты пойми, Соня, он ещё мальчишка… Не понимает, как вести себя с прекрасными воспитанными леди. Но я его научу, не переживай.

Тяжело сглотнув, я попыталась встать, но Парфёнов не дал мне этого сделать, сдавив сильной рукой и вторую коленку.

– Не упрямься, – ухмыльнулся он. – В отличие от сына, я с тобой вежлив. И буду нежен.

Я судорожно сжала подлокотники руками и содрогнулась, когда руки Парфёнова полезли под моё платье. Задыхаясь от дикого ужаса, выпалила:

– Я буду кричать!

– Кричи, – спокойно ответил он. – Никто нам с тобой не помешает. Ты в полной моей власти. Считай, что родители тебя продали. Формально – моему сыну, а по факту – мне. Ты мне понравилась, Соня.

Он так просто и легко произнёс это, что я в ту же секунду поняла – этот человек болен, испорчен безграничной властью, большими деньгами и безнаказанностью.

На миг я даже посочувствовала его сыну, несмотря на то, что тот сделал несколько минут назад.

Но Парфёнов вызывал совсем другие эмоции. Меня затопило ненавистью. Непонятно откуда во мне поднялась решимость, и я оттолкнула мужчину и вскочила на ноги. Рванула к двери, дёрнула за ручку – и та открылась. Но выбежать из комнаты я не смогла, потому что столкнулась с холодным взглядом отчима. Похоже, он всё это время стоял под дверью. И сразу преградил мне путь, пресекая попытку побега.

Они с Парфёновым переглянулись.

– Пока мы закончили, – сказал отчиму старый извращенец. – Поговори с ней, расскажи о правилах поведения со мной. Объясни, что она должна воспринимать сложившуюся ситуацию как дар, а не как проклятье.

– Хорошо, – кивнул Игорь.

Они говорили друг с другом так, словно меня здесь вообще не было. Будто я была бездушной вещью, просто товаром, который перешёл от продавца покупателю.

– Пойдём, София.

Отчим схватил меня за руку и потянул за собой. Я шла на ватных ногах.