раз. И я готова уже умолять, хотя из горла ничего, кроме стонов, уже не выходит. Мне стыдно от собственных желаний, но в то же время я не хочу и не могу их сдерживать.

Склонившись, Паша ловит сосок губами и втягивает его в рот.

О Боже… Это новая грань блаженства – чувствовать его внутри себя… и его губы на своём теле.

Вдруг понимаю, что этот мужчина заполнил все мои мысли. Там только он и никого больше не осталось.

Перемещается ко второй груди, прикусывает. Выгибаюсь и царапаю ногтями простыню.

– Меня царапай, – хрипло произносит Паша, и я тут же цепляюсь за его плечи и впиваюсь ногтями в кожу. – Чёрт! Да-а…

Паша вдруг перестаёт меня мучить и начинает жёстко вколачиваться. Провожу по его спине и невольно вновь царапаю его. Тут же отдёргиваю руки – и Паша замирает, возобновляя пытку. Начинаю водить ладонями по его широкой груди – и он вновь вколачивается в меня.

Кажется, я уловила суть этой игры. Я должна его трогать, тогда он будет «трогать» меня. Это же так просто! К тому же я очень хочу его трогать. Затуманенным от желания взглядом наблюдаю за движениями своих рук. Они скользят по грудным мышцам, бицепсам, гладят идеальный пресс… Господи… Мой первый раз случился с греческим богом!

Пока я глажу его, он гладит меня. Скользит ладонью по лицу, проводит подушечкой большого пальца по губе и проталкивает его в рот. И я вдруг понимаю ход его мыслей. Меня это ещё больше заводит. Потом его ладонь скользит вниз, сжимает грудь. Одну, другую… Пальцы зажимают сосок… Опять новое ощущение! Я сейчас взорвусь. Меня на атомы разорвёт!

Внезапно Паша ложится на меня и начинает двигаться медленно и нежно целовать в губы. Немного позже до меня дойдёт, почему он делает эту передышку, а сейчас я просто плавлюсь от этой нежности в каждом его движении.

Вновь усиливает темп и целует жёстче.

Мы оба мокрые от пота. Громкое прерывистое дыхание почти в унисон. А ещё стоны, стоны, стоны… Мои, его, наши. Это заводит ещё больше. Как и шлепки влажных тел.

Вновь передышка в виде нежных проникновений. И снова – как отбойный молоток.

Внизу живота всё пульсирует, готовое взорваться. Мышцы судорожно сокращаются. Внутри закручивается торнадо. Я сосредоточиваюсь на этом вихре, и меня начинает трясти, как в лихорадке. Паша подсовывает руку под голову, прижимается к моему лицу и накрывает губы. Громко стону ему в рот, теряя связь с реальностью. Меня куда-то уносит, пока тело бьётся в судорогах. Резкие толчки члена в мою плоть усиливают эффект стократно. Вихрь раскручивается в обратную сторону, принося такой шквал эмоций, что меня, кажется, действительно разнесёт сейчас на атомы.

Паша приподнимается на руках, не прекращая меня целовать. Он как машина. Его движения ритмичные, мощные, резкие. Обвиваю руками его шею, не желая от него отклеиваться…

Когда мои судороги заканчиваются, он резко выходит из меня и практически падает сверху. Живот обжигает горячим семенем. Это шокирует…

Обхватывает моё лицо ладонями и очень нежно и долго целует. А после мы молча разглядываем друг друга. Мои глаза всё ещё затуманены страстью, а его взгляд очень ясный и немного обеспокоенный.

– Ты как? – наконец хрипло произносит он.

– Невероятно!.. – признаюсь я, игнорируя стыдливый румянец, заливающий щёки.

Уголок его губ дёргается в едва заметной улыбке. А мне хочется его стукнуть. Ну чего он насмехается?

Вновь целует, а потом встаёт и поднимает меня на руки. С ужасом понимаю, что простыня перепачкана кровью. Мне крайне неловко.

Паша несёт меня в ванную. Сначала хочу возмутиться – ведь ходить я в состоянии. Но его забота так трогает… Боже, как приятно! Не помню, чтобы после смерти отца кто-то заботился обо мне.

Он оставляет меня под душем, и я поспешно смываю кровь с бёдер и пот с тела. Через несколько минут появляется Паша и тоже встаёт под струи воды. Наносит гель для душа на ладони и начинает намыливать моё тело.

– Ты тоже должна мне помочь, – говорит он, прижавшись носом к моим мокрым волосам.

Я делаю то же, что и он. Наношу гель на руки, растираю его по рельефному телу Паши. Он жмурится от наслаждения, когда я робко массирую нижнюю часть его живота и дотрагиваюсь кончиками пальцев до твёрдого члена.

Да, он всё ещё твёрдый. Или уже… Не знаю.

После душа Паша быстро вытирается, заворачивает меня в огромное полотенце и относит в кровать. Испытываю ещё один шок, когда простыня оказывается абсолютно чистой. Он её сменил.

Уложив меня, накрывает одеялом и прижимает к себе. Я первая тянусь к его губам, и мы долго целуемся. После чего укладываю голову на его грудь, и меня тут же выключает.

И даже во сне Паша преследует меня. Но только он, и никто другой. Кажется, этот человек полностью завладел моим сознанием.

И очень близко подобрался к моему сердцу.

Глава 28

Громов

Рука машинально скользит по простыне в поисках нежного влекущего тела. Та ещё тёплая. Но рядом никого нет. В памяти вихрем проносятся события этой ночи. Соня, секс, её стоны, кровь на простыне…

Тут же сажусь, широко распахнув глаза, и с облегчением выдыхаю.

– Пожалуй, я буду тебя привязывать.

София сидит на краю постели ко мне спиной. Правда, уже одетая. Но главное – она здесь.

Девушка поворачивает голову. Её губ касается лёгкая улыбка, а глаза остаются грустными.

Напрягаюсь.

– В чём дело?

Удручённо пожимает плечами, отворачивается. И произносит, тяжело сглотнув:

– Теперь ты меня уволишь?

Нет! Я действительно её отшлёпаю!

Хватаю девушку за плечи и притягиваю к себе. Ложусь обратно на подушку, накрываю нас обоих одеялом. Крепко прижав Соню к своему телу, беру за подбородок, вынуждаю повернуть голову и посмотреть на меня.

– Та-ак… А теперь по порядку. Откуда такие мысли, Сонь?

Она пытается отвести взгляд.

– Ты сам говорил, что не спишь с теми, кто на тебя работает.

О, да! Говорил. И это мой пунктик! Но то, что я чувствую и делаю с Софией, давно вышло за рамки моей прежней логики.

– Да, уволю, – говорю решительно и тут же покрываю поцелуями щёки и уголки её губ. Сбивчиво шепчу между поцелуями: – Но из постели своей не выпущу… Значит, будешь не секретаршей, а любовницей… Или девушкой… Будешь моей девушкой?

Когда тебе тридцатник, подобные вопросы звучат странно. Но учитывая то, что у меня никогда не было девушки… Ну вот прям ДЕВУШКИ – одной, постоянной. Той,