Широким шагом Паша идёт ко мне, не сводя при этом взгляда с моего одноклассника и его брата. Которые вылезли из бассейна и тоже направляются в мою сторону.

Я как-то совсем не готова к подобной ситуации. Она для меня новая.

– Эти? – сухо роняет Паша, посмотрев на тренера и кивнув в сторону ребят.

– Паша! – я дёргаюсь к нему. – Не надо! Они ничего не сделали. Дима – мой бывший одноклассник.

Упираюсь ладонями во влажную от пота грудь. Паша без майки. Накачанные мышцы напрягаются под моими руками. А ещё я чувствую, как быстро бьётся его сердце.

– Сейчас разберёмся, малышка, – отвечает он ровным глухим голосом.

Его взгляд направлен на ребят поверх моей макушки.

– Сонь, чё происходит? – за моей спиной раздаётся голос Димы.

Дурак… Шёл бы ты отсюда. Не видишь, что ли, невменяемый взгляд моего… эм… парня?

Нелепо как-то думать именно так, но ведь Паша назвал меня сегодня своей девушкой.

Нам действительно не стоило покидать дом и кровать…

– Одноклассник, значит? – уточняет Паша у Димы, нахмурив брови. – А трогаешь её зачем? Руки лишние? Много их, что ли, у тебя? Без надобности?

Бросаю взгляд на тренера. Он собирается вмешиваться?

Ко мне начинает подкатывать истерика. Я вряд ли удержу Пашу. Пока он просто позволяет мне себя держать.

– Да я обнял просто! Давно не виделись, – недоумённо оправдывается Дима. – Мы всю жизнь с ней знакомы. Чё такого-то?

Я не вижу его лица, потому что стою лицом к Паше и не свожу взгляда с его полыхающих глаз. Вновь ловлю себя на мысли, что эти серо-голубые глаза могут и воспламенять, и заставлять кровь стыть в жилах. Сейчас Паша выглядит чертовски опасным. Несмотря на небрежный тон, которым он задаёт свои вопросы, я отлично вижу, что если сейчас отпущу его, то он, и правда, может оторвать Диме руки.

– Да я не знал, что всё так серьёзно, и нельзя её трогать! – вновь начинает оправдываться Димка.

– Не знал он! – рявкает Паша раздражённо.

Но я вижу, что ярость в нём угасает. В конце концов, по сравнению с Громом Дима просто ребёнок. А детей обижать нельзя.

– Чёрт… Ладно, живите пока, – брезгливо морщится Паша и наконец переводит взгляд к моему лицу. Шёпотом произносит: – Всё-таки придётся тебя привязывать.

Притягивает к своей груди и уводит…

А я спиной чувствую Димкин взгляд. И когда надеваю халат, и когда покидаю бассейн. И этот взгляд слишком острый, слишком обиженный. Мне это очень не нравится.

Мы подходим к той двери, в которую мне входить нельзя. Паша резко останавливается. Затягивает пояс на моём халате, запахивает посильнее на груди.

– Хрен я тебя ещё раз одну оставлю, – произносит со сталью в голосе.

– Паш…

Мне нужно ему объяснить, что ничего страшного не случилось. И что эти дурни ничего плохого не хотели. Но Паша сейчас слишком злой, и ничего не хочет слушать. Вновь схватив меня за руку, затаскивает в ту самую дверь, где находятся эти самые слюнявые дяди.

Невольно опускаю голову, чтобы не пялиться. Стойкий запах пота в воздухе, флюиды тестостерона и липкие взгляды на мне – это я ощущаю довольно остро. Слышу недовольное гудение. Видимо, Паша привёл меня в мужской мир, где женщинам делать нечего.

Гром, не останавливаясь, проводит меня через тренажёрный зал к другой двери. Мы попадаем в узкий коридор и заходим в какой-то другой зал. Здесь стоит полумрак. Помещение освещает лишь один прожектор, установленный над рингом. И здесь никого нет.

Паша отводит меня к матам и, надавив на плечи, усаживает на них. Вручает бутылку воды.

– Будь здесь, – говорит строго.

Тут же оставляет меня и забирается на ринг. Поднимает с пола перчатки без пальцев. Надевает. Внезапно на ринге появляется ещё один мужчина, и они о чём-то переговариваются. Начинается спарринг. Не жёсткий. Скорее, как тренировка с отработкой ударов и бросков. Но я даже моргнуть боюсь, чтобы, не дай Бог, пропустить что-то важное.

Не зря мне так хотелось понаблюдать за Пашей. Он выглядит просто прекрасно. Сильный, гибкий, красивый… Как я могла не видеть этого раньше? Как я могла отрицать это? В Пашу Громова невозможно не влюбиться с первого взгляда!

Тренировка продолжается около сорока минут. Вроде бы… Но всё равно слишком быстро заканчивается.

Паша совершенно мокрый от пота, тяжело дышит. Но и тренера он тоже погонял – тот устало покидает ринг. Они прощаются, тренер уходит, а Паша идёт ко мне, на ходу сдирая перчатки. Поднимаюсь на ноги и протягиваю ему воду. Он жадно пьёт. Полбутылки выливает себе на голову.

– Сейчас я более вменяем, – говорит с улыбкой. – Убивать точно никого не хочу.

– А хотел? – зачем-то спрашиваю я.

– Убил бы, – пожимает плечами. – Шёл в бассейн именно с этой целью. Когда услышал твой голос. То, как ты просила отпустить тебя.

– Как ты меня услышал?

– Тренер – мой приятель. Я звонил ему каждые десять минут, чтобы знать, что ты в порядке.

– Каждые десять минут? – повторяю я ошеломлённо.

Ушам своим не верю… Похоже, недооценила маниакальное желание Грома всё контролировать.

Он всегда будет контролировать меня и следить за мной. И я никогда не смогу от него сбежать. На что я рассчитывала?

Стоп!

Но я ведь уже и не планировала бежать. Я же влюбилась в него!

В голове снова путаница. И я не могу подобрать слова. А Паша медленно наступает на меня, не сводя тяжёлого взгляда с моего лица.

– Просто я беспокоюсь, – говорит он охрипшим голосом. – И дело не только в Парфёнове. Ты слишком дорога мне, Соня. Мне кажется, что всё самое дорогое у меня обязательно отнимут.

А теперь его слова меня ранят. Почему он думает, что у него что-то отнимут? Словно он не достоин быть счастливым!

Мне хочется сказать: «Я здесь! И никуда не уйду!»

Но что-то мне мешает произнести это.

Глава 30

Громов

Соня наконец появляется из раздевалки, и я сразу беру её за руку. Выходим в фойе.

– Определилась с тренировками? Прямо сейчас можем оформить абонемент.

Подталкиваю её к стойке администратора. Беру рекламную брошюрку и начинаю зачитывать:

– Пилатес, йога, шейпинг, пол-дэнс, степ-аэробика, аквааэробика… Хотя нет, никаких аква! И никаких больше бассейнов!

Хмурюсь, вспоминая сегодняшний инцидент. Соня усмехается.

– Я поняла, мне можно лишь туда, где есть только женщины.

– Улавливаешь на ходу, – подмигиваю ей.

– В принципе, я не против, – соглашается Соня. – Только пока не знаю, чем именно хотела бы заниматься.

– Окей, будем думать, – забираю себе брошюрку.

Вот что мне нравится в Соне