– Ты не поняла? – прошептал он, склонив голову набок. – Я хочу тебя. Не как инструмент, не как средство для достижения цели. А тебя – настоящую.

Мое сердце замерло, а затем забилось еще сильнее, если это вообще возможно. Я пыталась найти в глазах мужа ложь или хотя бы тень притворства, но видела только чистую искренность и глубоко скрытую боль.

– Зачем тогда это? – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Зачем ненависть, игры?

Алессио горько усмехнулся, и усмешка его была наполнена горечью и разочарованием. Он потянулся к внутреннему карману дорогого пиджака. Время, казалось, остановилось, а затем возобновило свой ход, когда он осторожно достал оттуда бархатную коробочку.

Открыв ее, Алессио произнес с нажимом в голосе:

– Ты – моя жена на бумаге и в жизни. Я хочу обладать каждой гребаной частицей тебя, бабочка!

И я увидела в коробочке, лежащей на его ладони, ту самую заколку, которую когда-то подарила своему защитнику в детстве. Маленькая серебряная бабочка, инкрустированная крошечными сапфирами, блестела в свете люстры, создавая впечатление, что вот-вот взмахнет крыльями и улетит. Мой мир пошатнулся, как будто я очутилась на краю пропасти, и воздуха внезапно стало не хватать. Бомба взорвалась, но совсем не так, как я ожидала.

На меня нахлынула буря эмоций: шок, терпкий привкус ностальгии, ирония ситуации и… тоска. Из груди вырвался рваный вдох, и я начала пятиться, качая головой, не в силах поверить в происходящее.

– Не может быть! – прошептала я, чувствуя, как слезы начинают жечь глаза. – Это не ты! Я бы знала! Я бы почувствовала! Мой защитник… не поступил бы со мной так! Он обещал защищать меня! Но так и не вернулся!

– Марсела… – Голос Алессио стал мягким, почти умоляющим.

Муж сделал шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая его. Я упрямо покачала головой, отступая еще дальше.

– Ты знал все это время? – еле слышно прошептала я. – Что я – та девочка? И все равно творил такое… со мной? С нами?

Он отвел взгляд, борясь с внутренними демонами. Тяжелая тишина повисла между нами.

– Нет, – наконец произнес Алессио. – Но начал подозревать, когда увидел твою татуировку.

Он поднял глаза, полные боли и сожаления. И к счастью, больше не предпринял попыток подойти ко мне.

– Что за чушь? – пробормотала я, чувствуя, как гнев подчиняет себе первоначальный шок. – На свете столько девушек с татуировкой бабочки! Почему ты решил, что это я?

Алессио тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, и я заметила, как его пальцы трясутся. Он отвернулся к бару, где стояли ряды бутылок, и налил себе еще одну порцию виски. Янтарная жидкость мерцала в новом бокале, отражая свет люстры и танцуя бликами на лице мужчины. Казалось, без алкоголя он не может говорить о сокровенном и мужу необходимо крепкое топливо, чтобы продолжить.

Когда ему, по всей видимости, удалось взять себя в руки, мужчина устроился на диване. Алессио казался невероятно усталым и измученным, пока я продолжала мерить шагами комнату, не в силах обуздать энергию, клубящуюся внутри.

– Поначалу я тоже думал, что все это не может быть правдой, – продолжил он после паузы, избегая моего взгляда. – Слишком жестоко для судьбы, не находишь? Ромео и Джульетта. Две враждующие семьи и невозможная любовь.

– О боже! – воскликнула я, замерев на месте. – Точно… именно так!

Я вздохнула, осознавая абсурдность ситуации.

– Даже если бы мы встретились при других обстоятельствах, между нами все равно бы ничего не получилось. Отец никогда не позволил бы мне быть с мужчиной из Коза Ностра.

– И тем не менее судьба, похоже, распорядилась иначе, – проговорил Алессио с грустной улыбкой, наконец встретившись со мной взглядом.

Его глаза были полны противоречий: сожаление, надежда, тоска. Он наклонил голову, размышляя над тем, что сказать дальше.

– Чтобы объяснить тебе все, думаю, я должен начать с самого начала. С нашего детства, – прибавил Алессио, и его интонации стали серьезными и глубокими, пронизанными давними воспоминаниями. – В тот день мне не следовало появляться на площадке. Мы гостили у одного влиятельного знакомого, и я пренебрег приказом отца оставаться на территории виллы, потому что был непослушным подростком и просто хотел исследовать мир вокруг.

– Ага, как будто ты сейчас другой! – фыркнула я, рассмеявшись.

– Все мы не без греха, – хмыкнул Алессио, и в его глазах сверкнули искорки веселья. Затем он снова посерьезнел и продолжил рассказ: – Когда я вернулся домой, оказалось, что меня искали повсюду. Отец был вне себя от ярости, и мне здорово влетело.

Внезапно Алессио принялся расстегивать пуговицы рубашки, и я смотрела на него в недоумении, пытаясь понять, что он собирается делать.

– Тебе лучше хорошенько подумать, если ты решил, что сейчас подходящее время для стриптиза, – с сарказмом заметила я, сложив руки на груди.

Алессио покачал головой, но никак не прокомментировал мое замечание. Медленно сняв рубашку, он повернулся ко мне спиной, и я увидела рубцы. Множество шрамов, пересекающих спину, как карта, рассказывающая о его страданиях и испытаниях. Белые линии на смуглой коже были немыми свидетельствами жестокости, через которую ему пришлось пройти.

– О боже! – вырвалось у меня, и я не смогла удержаться. Подошла ближе, шаг за шагом сокращая расстояние между нами. Нежно провела пальцами по шрамам, ощущая неровности кожи. Мне хотелось поцеловать и исцелить каждую рану, но я с трудом сдержала желание.

– Почему я не почувствовала их, когда мы занимались сексом в той комнате? – спросила я, вспоминая наш первый раз после его пыток на стуле.

– Не знаю, – Алессио пожал плечами. – Может быть, ты была слишком поглощена удовольствием и болью, чтобы обратить на это внимание.

Я опустила руку, осознавая, насколько мало знала о человеке, который стоял передо мной. Присев на диван рядом, я почувствовала, как между нами повисло гнетущее молчание, полное недосказанности.

– Что произошло дальше? – спросила я, не совсем уверенная, готова ли услышать правду, но понимая, что разговор необходим.

Алессио глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я неделю не мог ходить, поэтому не был на площадке на следующий день и после. Каким-то образом отец узнал, что я виделся с тобой и захотел встретиться снова. Он запретил мне даже думать об этом, а своим людям приказал следить за тобой. Позже я, конечно, пытался найти способ связаться с тобой, мне нужно было, чтобы ты понимала: я не бросил тебя. Но я не смог добраться до площадки. Меня поймали и вернули к отцу.

– И он опять тебя наказал? – прошептала я, мельком заметив, как наши пальцы переплелись.