окутал тело, все еще разгоряченное битвой и долгим полетом. Ныла спина и отчего-то руки, хотя я махала вовсе не ими. Наверное, отголоски несуществующих в этой форме крыльев.

— Я предполагал. У тебя все признаки активной ипостаси, просто не было возможности ее развить. — Иньшен подошел со спины и обнял меня снова.

Казалось, ему жизненно необходимо постоянно меня касаться, трогать, чтобы убедиться, что я действительно рядом и никуда не делась.

Меня обуревали такие же чувства.

— Я не большой специалист по драконам, но у нагов принять свою истинную суть может лишь сильнейший, и обычно это происходит на грани жизни и смерти, в момент опасности. Активизируется все тело, происходит бурный всплеск эмоций — и раз, ты уже с хвостом.

— У тебя так и было? — я развернулась в его руках, чтобы уткнуться носом в широкую, часто вздымающуюся грудь.

— На нас с матушкой напали на улице, когда мне было пятнадцать. Все произошло спонтанно. Думаю, еще тогда Ивенг хотел меня убрать: из всех братьев я — единственный его возможный конкурент в борьбе за престол, хотя никогда этим всерьез не интересовался. Расследование результатов не принесло, зато у меня появилась вторая ипостась.

— Хватит об Ивенге. Ничего не хочу о нем слышать, — тряхнула я головой и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до губ мужа.

Слова нам больше понадобились.

Жар в крови, немного утихший во время полета, вспыхнул с новой силой в одно мгновение. Поцелуй из осторожного, неуверенного перетек в безудержный и страстный. Мы не могли оторваться друг от друга, не в силах насытиться долгожданной близостью.

Как же я истосковалась по Иньшену!

Хоть и прошло всего два дня, мне они показались вечностью.

Тело просило повторения недавнего восторга — снова и снова, пока не наступит изнеможение.

А потом еще немного.

Наг отвечал с не меньшим энтузиазмом. Его руки скользили под накидкой, заново изучая мои изгибы. Упершийся в живот член стоял колом, готовый ко всему.

— Как удобно, — промурлыкала я, расстегивая на муже пояс и стягивая просторный балахон через голову.

Штаны канули в небытие при превращении, как и сапоги, так что Иньшен остался теперь полностью обнаженным.

Я ненадолго от него отстала — ровно на то время, что требовалось, чтобы скинуть плащ.

Из которого вышло идеальное ложе.

Мне бы подошел и раскаленный песок. Что угодно, лишь бы ощутить на себе упоительную тяжесть супруга, обвить ногами его торс, впиться ногтями в напряженную спину и услышать его сдавленный стон.

Ладонь Иньшена нашла мое лоно, а губы ласкали грудь.

Наг прикусил сосок, чуть потянул, вызывая сладкий спазм.

В меня погрузилось сразу два пальца. Третий закружил по чувствительной жемчужинке, заставляя меня извиваться и молить о пощаде.

Мало. Слишком мало.

Мне нужно большее.

Мне нужен он весь. Целиком. Внутри.

Просунув руку между нашими телами, я обхватила стальной пульсирующий стержень. Сжала. Провела от основания к головке и обратно вниз, сдвигая кожицу.

Погладила им себя между ног.

Иньшен со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Не хочу торопиться, — прошептал он, едва сдерживаясь.

— Потом. Все потом! — замотала я головой. — Возьми меня прямо сейчас. Ну же!

Стеснительность и скромность куда-то подевались. В откровенных словах уже не слышалось ничего постыдного, лишь прямота и искренность. Зачем юлить и притворяться с тем, кто видит тебя насквозь?

Не лучше ли честно сказать, чего именно хочешь, — и получить это?

Член мягко толкнулся внутрь и проскользнул глубоко. Я была настолько возбуждена, что влага растеклась по бедрам. При каждом движении слышалось влажное хлюпанье — и это лишь подстегивало страсть.

Убедившись, что я не испытываю боли и жадно принимаю его, Иньшен отбросил осторожность.

Вышел полностью и врезался целиком.

И снова.

И еще.

Мои вскрики и отчаянные стоны неслись к небесам.

Удовольствие нарастало стремительно, закручиваясь пылающим водоворотом, стягивая внутри огненное кольцо напряжения. Говорить я не могла, только бессвязно умолять.

Но Иньшен понимал меня и так.

Спираль развернулась, унося меня к вершинам блаженства. Но супруг и не подумал остановиться.

Напротив.

Ритм все ускорялся.

Стоило первым спазмам утихнуть, на смену им пришли новые.

И новые.

Пока у меня не осталось сил ни на что — лишь блаженно постанывать в изнеможении. Только тогда Иньшен позволил себе кончить. Короткий рык, укус в шею — и новый виток томных судорог.

Бесконечное, бездумное счастье, поделенное на двоих.

Эпилог

Шивон давно подозревал, что старший сын замыслил недоброе.

Ловил на себе странные взгляды, слышал шепотки, но не придавал значения.

Древняя магия хранила покой династии. Трон может быть передан лишь добровольно — иначе быть беде.

Но род ледяных драконов Ханлонг сумел убедить жаждущего власти принца, что все можно исправить. Проклятие в том числе. Главное, иметь под рукой много магов воды и холода — тогда никакая пустыня нипочем!

И Ивенг поддался пагубному соблазну.

Династический брак обещал ему скорое возвышение, всего-то надо захватить несколько крепостей на юге Империи.

Меня планировалось уничтожить еще в дороге. Путь в Шийлингджи долог и опасен, всякое может произойти.

Но я выжила. И этим сразу же спутала всю игру.

Убить меня открыто при дворе нагов означало предупредить императора о грядущей войне. Они решили действовать тоньше. Устроить меня к Ивенгу наложницей или организовать очередной несчастный случай, причем так, чтобы виновата оказалась я сама.

Зачем вызвалась прыгнуть в яму со змеями?

Неблагоразумная!

К их огорчению, гибель снова меня миновала.

И события понеслись вскачь, как вспугнутая лошадь, без малейшего контроля над происходящим.

Восстание планировалось после свадьбы. Ивенг поставил союзников перед фактом, обманом натравив один из отрядов на отца, и вынудил их спонтанно атаковать столицу.

Наследник не был идиотом и понимал, что сразу же после свадьбы уберут и его. Если не измотать ледяных до истощения, чтобы и помыслить не могли избавиться от союзника.

Хотел сделать как лучше, а получилось, что своими руками разрушил всю с таким трудом выстраиваемую конструкцию.

Ледяные не получили трона Шийлингджи, а Ивенг отправился в бессрочную ссылку в Белые Пустоши. Пожизненную и очень короткую. Оттуда не возвращаются. Его матушка попала в опалу и была лишена титула шивон-ни. Пока что его величество не решил, кто будет сидеть рядом с его троном во время церемоний, но придворные шепчутся, что выбор очевиден. Раз шивей теперь Иньшен — быть официальной супругой его матушке.

Вишин и ее дядя отбыли на родину в клетках. Пусть радуются, что в живых оставили. Ледяные не пожалели драгоценных камней на выкуп — чуяли, что легко отделались.