губами к нежной светлой коже. Левой рукой я хватаю Сару за бедро, а правой – за талию. Ведьма взвизгивает, и я, смеясь, падаю на задницу, тащу девушку за собой: теперь эта чертовка сидит на мне. Спины касается мягкая медвежья шерсть. Серым облаком взлетает пыль, и мы оба чихаем.

– Здесь хоть кто-то убирает? – продолжаю я смеяться.

– Идиот! – восклицает Сара, стараясь подняться, но я держу ее за бедра. – И что в тебе особенного? Почему Олифер решил помочь?

– Может, я избранный? Может, у меня есть скрытые таланты?

– Да, как у сорняка на асфальте! Убери руки!

Улыбаясь, я крепче сжимаю пальцы на упругих ляжках.

– Значит, теперь мы на равных? И ты ничего не можешь заставить меня сделать? Совсем другое дело!

– Отпусти, – дергается ведьма.

Я переворачиваюсь и придавливаю ее к полу.

– А вот и нет. Теперь ты ответишь на все вопросы, Свеколка.

– Убери с меня свою жирную тушу!

– Ничего она не жирная, – возмущаюсь я, щипая Сару за зад.

В ответ – звонкая пощечина. О затылок бьются крысиные черепки. И поварешка, блядь! Точно, забыл. Ведьма же телекинезом владеет. Я наваливаюсь на нее сильнее, чтобы не дергалась, но весь мой боевой настрой испаряется, когда глаза Сары наполняются слезами.

Мне становится стыдно за себя…

– Эй! – Я глажу ее щеку и шепчу: – Как давно он издевается над тобой?

– Тебя это не касается.

– Не выпендривайся, детка. Все, что происходит в доме, касается и меня.

– Десятки лет, – признается Сара.

И снова этот печальный взгляд. Страх? Боль? Отчаяние? Все и сразу. Теперь я понимаю, что происходит: мы оба в клетке. Ведьма затянула меня в тюрьму, которую соорудил наш общий враг. Волаглион.

– Разве нет способа избавиться от него? – хмурюсь я. – Любого можно убить.

– И ты решил, что обычный кинжал убьет демона? – яростно восклицает Сара. – Ничего глупее в жизни не видела!

– Я хотел помочь. Остановить его…

– Да? Волаглион рассвирепел и отыгрался на мне. Помог, спасибо!

Сара вылезает из-под меня, поднимается, оправляет платье и возвращается к бурлящему котлу, молча продолжает мешать жидкость. Запах варева меняется на сладко-горький.

– Прости, я… не мог смотреть, – сипло произношу я, поджимая губы, но Сара не отвечает.

Минута. Две. Молчим.

Я вздыхаю:

– Устроила немую забастовку?

Ведьма упрямо не разговаривает со мной, как я ни пытаюсь вытянуть из нее хоть звук – бесполезно, молча стоит и смотрит на круглые разводы жижи в котле, с каждым вопросом лишь усерднее мешает. Ясно. Женская обида. Гадкая штука. Ну ничего, используем старый добрый тупой юмор, это у нас такой юмор, на который просто нельзя не среагировать, отчасти детский юмор, но схема рабочая.

Я начинаю бегать взглядом по полкам с барахлом: пучки трав, бусы из зубов, куриная лапа, украшенная самоцветами… отлично, это мне подойдет. Подобрав лапку, улыбаюсь и машу костяшкой ведьме.

– Какая умничка, даже кости от ужина в хозяйство пускает, – восхваляю я девушку.

Сара закатывает глаза. И я тыкаю птичьей конечностью в ее нос. Ведьма выбивает кость из рук, а я вновь улыбаюсь и надеваю на себя ожерелье из зубов.

– Свои молочные зубы насадила на нитку?

– С трупа Рона собрала, – огрызается Сара, прерывая свой обет гневного молчания. – Достала вот из тайника, хотела сделать тебе подарок на Рождество.

Победа!

– Не умеешь ты подарки делать, – отмахиваюсь я. – Я хочу ожерелье из его ушей и пальцев.

Ведьма смеется.

Я мысленно ликую и в то же время отвлекаюсь на высокое зеркало у стены, поверхность которого периодически подрагивает, как водная гладь при падении дождевых капель. Рама зеркала серебряная, толстая и потемневшая, с замысловатыми листьями и цветами, в роскошном стиле рококо. Именно это зеркало я сбил, а Олифер благополучно спас от падения, когда мы забрались в башню.

– У меня галлюцинации или это не обычное зеркало?

– В этой башне, Рекси, нет ничего обычного, – радушно и с достоинством отмечает Сара. – Это магическое зеркало. Оно дает ответы на вопросы, но обычно слишком витиеватые, так что толку от него не больше, чем от раскладов моей подруги Катерины.

– На любые вопросы?

Приблизившись к зеркалу, я игриво произношу:

– Я ль на свете всех милее, всех брутальней и храбрее?

Поверхность зеркала раскручивается, подобно водовороту, и вскоре из него вдруг раздается мужской голос:

Если тронешь меня снова, Превращу тебя в урода, Будешь выть ты и рыдать, Заглянув в меня опять.

Я выгибаю бровь и смотрю на Сару, произнося:

– Сразу видно, что это зеркало воспитывала ты.

– Зато совсем невитиевато, – подбадривает Сара, расхохотавшись.

Обидевшись на дурацкое стекло, я подло накрываю его простыней, которой меня заботливо укрывала на диване Сара.

– Выпьешь со мной вина? – внезапно предлагает она.

– У тебя вино здесь припрятано? – заигрываю я. – Проказница.

– Оно почти доварилось.

– Это? – ужасаюсь я, указывая пальцем на котел. Варево мерзко булькает. – Прости, но повар из тебя херовенький. Давай сгоняю до барного шкафа.

– Я не пью обычный алкоголь, – важно отзывается Сара. – Это вино по моему личному рецепту. И не надо кривиться! Вино по виду не судят. Оно особенное, успокаивающее, из мелиссы, пустырника и крапивы. Тебе понравится. Лучше заткнись и подай мне сон-траву.

– Кого подать?

Сара указывает на дальний стеллаж.

– Рядом с коричневыми банками. Нет-нет… чуть левее. Видишь цветок фиолетовый с желтой сердцевиной? Ага, вот его и неси.

– А это что?

– Безоар.

– А это?

Я разглядываю засушенную человеческую кисть, на которой красуется черная митенка.

– Рука славы.

– Рука кого? Славика?

– Тащи сюда свою задницу! – взвивается Сара. – Ведешь себя хуже трехлетнего!

Я усмехаюсь и вручаю ведьме фиолетовые цветы, которые она ловко измельчает в ступе и отправляет в котел.

– Так чья это рука?

– Повешенного вора. Перчатка, которая на ней, зачарована открывать замки в ином мире. Господи, и зачем я это тебе рассказываю? – Сара вытирает руки о платье. – Пары` в голову ударили.

– Расслабься, котеночек. Нервная слишком. – Я кладу ладони ей на плечи, массирую. – Так приятно?

– Рекс, ты… о нет, не останавливайся… великолепно…

Ведьма тает в моих руках, и я мысленно ликую. Хочешь получить расположение девушки? Предложи ей массаж! Сара даже заулыбалась.

– Долго я был без сознания? – шепчу я ей на ухо, получая удовольствие от приглушенного женского стона.

– Несколько часов.

Сара выгибает плечи и закрывает глаза, перекидывает часть рыжих локонов себе на грудь, оголяя спину. Я сглатываю. Не знаю почему, но одна из самых сексуальных частей тела для меня – именно спина. Хочется пройтись губами по позвоночнику Сары, расстегнуть ее платье, лифчик…

Почувствовав, что кровь отливает от головы к члену, я выхватываю поварешку у