Дно ямы и ее стены были почти сплошь покрыты розовым затвердевшим налетом с наростами. Внизу, в самом центре, как горб или причудливый коралл, торчал бугорок, также покрытый наростами. К нему, суча лапками, пытаясь поднять отяжелевшую голову, прижимался серый, как дым, котенок.

Его мордочку тоже покрывали грибные наросты. И не только мордочку. Розовый затвердевший налет расползся по голове, забрался на основание уха, зацепил левую лопатку и часть лапки, ограничив ее движения, сполз на нос и левый глаз, обойдя его. Глаз помутнел, но веко вроде двигалось, моргало. Другим глазом, целым и невредимым, зеленым, как драгоценный изумруд, котенок смотрел на меня. Зрачок был расширен, оставив от радужки тонкий ободок.

— Мя-я-я… — пронзительно заверещал котенок, когда я шевельнулся.

С ума сойти… Неужели он и есть источник? Надо осмотреть поближе.

Ступил на край ямы, вторую ногу спустил, упираясь в грибной нарост, и приготовился ступить на следующий. Но стоило перенести вес, как твердый налет треснул, осыпался, обнажив черную землю, и я скатился на дно, ломая наросты и розовый покров ямы.

— МЯ-Я-Я-Я!!! — в ужасе завизжал котенок.

Вышло громко, словно ребенок раскричался.

— Ш-ш-ш… — как можно ласковее зашипел я, опасаясь, что барон нас услышит. Или еще кто-нибудь. — Тише, тише, маленький. Ш-ш-ш…

Падение привело прямо к странному бугру. Корень, что ли, тут остался торчать? Дубовый.

Визг котенка вдруг оборвался, он зажмурился и чихнул несколько раз подряд. Вниз полетела розоватая дымка, коснулась дна и расцвела новыми наростами. Они слегка забугрились, подбираясь ко мне тонкой волной, но почти сразу замерли. Я даже насторожиться не успел. Только рефлекторно респиратор напялил.

Перестав чихать, котенок вновь вжался в складку бугра, суча лапками, тихонько вереща. Его тяжелая голова то и дело касалась земли. Под здоровым глазом копилась мутная слеза.

Не знаю, что заставило мое внимание переключиться на этот странный бугор. Может, то остервенение, с которым животное пыталось найти в нем укрытие? Или просто подсознание толкнуло изнутри, мол, присмотрись и найдешь кое-какие ответы?

Котенок все так же пищал, а я старался не двигаться, чтобы не пугать его еще сильнее. Понял, что до сих пор не знаю, как с ним поступить. И что вообще тут произошло.

Присмотрелся к бугру и спустя несколько секунд стал различать очертания под беспорядочными наростами. Сначала подумал об одном объекте, но быстро понял, что их несколько. Один большой, другие поменьше. Воображение мигом нарисовало их. Кошка лежала на боку, рядом с ней растянулись три или четыре котенка.

— М-да, братец… — вздохнул я и покачал головой, — сочувствую тебе. Даже не знаю, повезло тебе все-таки или нет.

Теперь я с девяностопроцентной вероятностью знал, что здесь произошло. Нет сомнений, что котенок каким-то образом нашел, где обрывается Нить.

Не знаю, может, просто он особенный? Раз жив до сих пор. Или Нить не дала ему умереть? По крайней мере позволила держаться всё это время и заражать всё вокруг.

В любом случае его уже ждал измененный грибной мицелий. Но из-за низкой температуры вокруг он не особо развивался. Котенок, скорее всего, просто поиграл с ним, покусал, подрал лапами с коготками, и грибок попал внутрь. Внутри горячего живого тела он бросился расти и образовывать споры. Либо в слюнных железах, либо в легких. Возможно даже эволюционировал, но, чтобы сказать точно, нужно провести большое количество сравнительных анализов. Не в лесу, конечно.

Я ошибся, когда сделал ставку на грызунов. Все оказалось проще и сложнее одновременно.

Молодой организм боролся с заражением, но распространение остановить не мог. Котенок заразил всю свою кошачью семью. Мать, пока была жива, еще охотилась на тех самых мышей. Отсюда «розовые пятна» на территории баронства Капустиных. Даже забиралась в сырный погреб через ту самую нору. Потом умерла. Следом за ней погибли и остальные котята. Только этот остался. Отощал, но выжил. Точно особенный. Хоть и малость испорченный болезнью.

— Что же с тобой делать? — пробормотал я. — Ладно, пожалуй, возьму с собой и обследую для начала.

Все-таки в нем скрыт этот магический ингредиент. А мне он очень нужен. Практически единственный источник магии на сотни километров вокруг. Даже глянул мельком зрением алхимика, отчего в ушах тут же зазвенело. Но увидел, что Нить действительно кончается в этом котенке.

М-да, «повезло»…

Поставив несессер на землю, рукой потянулся к бедолаге. Он еще отчаяннее засучил лапками, пытаясь найти защиту у матери.

— Мя-я-я!!! — заверещал снова.

Я продолжил двигать руку. Медленно, растопырив пальцы, стараясь заводить ее снизу открытой ладонью вверх.

— Ш-ш-ш! — зашипел малыш, не сводя обезумевшего взгляда с моей руки. Оскалил зубы, и внутри пасти я успел заметить тот же налет.

Черт, как ты вообще жив еще⁈

Ладно, я заражения не боялся. Максимум немного поболею в случае чего, пока грибок сам не погибнет в моем теле. Я для него слишком холодный, хоть и разница с котёнком у нас всего в пару градусов. Он не сможет расти, и организм сам переборет его, как простуду.

Рукой продолжал приближаться к котенку. Вдруг он рванулся вперед и всеми лапами, как мог, вцепился мне в кожу. Начал ее драть, повизгивая и оставляя маленькие кровоточащие ссадины. Я не останавливал его, терпел, зная, что он скоро выдохнется.

Так и произошло. Поняв тщетность своих действий, котенок вновь отскочил в складку, сжался в комок, зажмурился и громко замурчал от страха. Серая шерсть вздыбилась, головой он уткнулся в щелку, пытаясь забраться внутрь.

Сердце болезненно сжалось от зрелища. Но я не обладал даром общаться со зверями и как-то успокаивать их. А человеческую речь он вряд ли поймет. Оставалось надеяться, что верно считает тон голоса, да и только.

— Тише, хороший, тише, — приговаривал я. — Ш-ш-ш… Ш-ш-ш…

Положил истерзанную ладонь на маленькое тельце. Шерстка была мягкая и теплая. Под шкурой прощупывался тонкий хребет и маленькие ребра. Котенок от мурчания вибрировал всем телом.

Я осторожно погладил его. И продолжал гладить, пока он не успокоился. Мурчание стало более нежным и тихим. Тогда я взял его на ладонь, где котенок свернулся калачиком, и свободной рукой нащупал в несессере усыпляющее зелье. Сделал немного после дуэли с Коршуновым, только этот вариант не усыплял навсегда.

Набрал немного мутной белой жидкости в пипетку и капнул на губы котенку. Он слизал ее и вскоре заснул.

— Пойдем, посмотрим, что можно с тобой сделать, — произнес, укладывая его в несессер.

Но вдруг, явственно почуяв на себе чужой взгляд, замер с руками внутри сумки. Поднял глаза и увидел, что на краю ямы стоит барон