Женщина стояла у забора соседнего дома и, с любопытством разглядывая нас, с улыбкой произнесла:

-- Ну что, соседи, давайте знакомиться. Меня зовут Лорика Энге и я работаю бухгалтером у почтенного Демала. А мой муж, Малор – главный механик.

-- Меня зовут Райн, а мою жену Линна, -- Риан шагнул к ее калитке, сойдя с мощеной уличной дорожки. -- Думаю, с вашим мужем мы вскоре познакомимся ближе на работе, – он взял протянутую женщиной руку и аккуратно пожал её.

Женщина засмеялась и ответила:

-- Не прячь свою жену за спину, красавчик. Я не кусаюсь, честное слово! А ещё я подумала, что вам некогда было готовить и поэтому приглашаю вас на ужин. Что скажете?

Была она светло-рыжей, загорелой, с россыпью коричневых крошечных веснушек по лицу и плечам, и улыбалась так спокойно и уверенно, что мы невольно заулыбались в ответ.

Глава 46.

Если бы меня спросили, на что похожа жизнь на Альфитере, и попросили сформулировать кратко, я бы ответила: любовь, покой и дружелюбие.

Маленький городишко, где мы поселились, назывался Алтор. По сравнению с теми местами, где я жила раньше, технически место было очень отсталым. Например, в нашем доме стояла древняя стиральная машинка, работающая по такому же принципу, как и моя стиралка на Земле. В этой даже не было сушилки и мне приходилось развешивать бельё на улице за домом, на специально натянутых верёвках. Но даже такое обыденное и скучное действо доставляло мне удовольствие.

Я встряхивала влажные футболки и рубахи Риана, прикрепляя их к натянутой верёвке разноцветными пластиковыми прищепками, а лёгкий ветер быстро сушил одежду и потом трепал её, иногда закручивала в смешные узлы. После такой сушки одежда пахла солнцем и садом. Я приходила после обеда скидывать её в лёгкий пластиковый таз, ощущая редкое умиротворение и от этого запаха, и самого примитивного действия.

Здесь в доме у меня даже не был парикмахерского блока, и волосы пришлось сушить феном, который нашёлся в одном из ящиков, стоящих под хозяйской кроватью. Фен был старый и страшненький, замотанный какими-то цветным пластиком, но Риан раскрутил его, разобрал, почистил и я получила вполне рабочую машинку. Заодно вспомнила, как нужно самой стричь и подпиливать ногти, если нет своего блока. И опять же, эти примитивные и скучные работы совершенно не вызывали у меня отторжения, напротив, для меня во всём появился какой-то второй, очень важный смысл.

Я готовила еду сама и просыпалась рано утром, чтобы собрать своего мужчину на работу. Риан ворчал на меня и уговаривал спать дальше, но я знала, что ему очень приятно получать от меня тяжёлые, иногда ещё даже горячие контейнеры с едой. Когда он работал в мастерской, он предпочитал приходить на обед домой. Но летом ему часто приходилось разъезжать по полям, где застыла с какой-нибудь нелепой поломкой очередная машина и потому контейнер были необходимостью.

Как ни странно, домашняя работа, которую я раньше так не любила, сейчас не вызывала ни скуки, ни усталости. Ведь делала я её не для себя, а для нас. Само слово «мы» приобрело глубину и наполненность. Мы – жили в своём доме, мы – сами зарабатывали на жизнь, мы – стали семьёй, мы – любили друг друга. В этом мире я больше не была одна...

К сожалению, выйти на работу я не смогла. Риан был категорически против, чтобы я устаивалась по специальности. Он утверждал, что в первую очередь начнутся вопросы о том, где я получала образование и рано или поздно эта информация может дать Хаджани след. Были варианты вроде помощника продавца в местном магазине или сборщика урожая на плантации у фермера, но опять же – ему эти места не нравились и я не стала спорить.

Сперва я побаивалась, что нам не будет хватать местных листов для того, чтобы жить спокойно и не волноваться о будущем. Но буквально через пару месяцев зарплата Риана подросла, да и в целом мы не только закрывали все свои потребности, но даже могли понемногу откладывать. Пока ещё – непонятно на что, но потом у меня мелькнула мысль, что неплохо бы нам приобрести небольшой автомобиль, чтобы в межсезонье, когда работы будет мало, мы могли немного путешествовать по окрестностям. Риан восхитился идеей, и так у нас появилась маленькая цель.

В целом, жизнь в Алторе была довольно дешёвая. Одежду мы с ним брали в местном сэконде, который постоянно пополнялся грудами барахла из крупных городов и столицы. Там можно было найти всё: от роскошного бального платья, за двести, а то и триста листов, до качественных хлопчатобумажных футболок и домашних платьев, за которые просили десять-пятнадцать листов. Из нового мы приобрели себе только постельное и нижнее бельё, да ещё оба решили, что носить чужую обувь – брезгливо. Поэтому с первой зарплат Риан потратил больше ста листов на хорошего качества и чудовищной прочности ботинки с высокой шнуровкой.

-- Не жалей денег, парень! Все ребята из мастерской Демала берут обувь этой фирмы, и ещё ни разу никто не жаловался, – хозяин магазинчика торгующего обувью для мужчин, Лагир, был довольно пожилым, думаю, ему было под шестьдесят.

Такой же высокий, как Ран, но поуже в кости, он собирал седые волосы в хвостик и, как многие пожилые мужчины в этой местности, отпустил свисающие вниз седые усы. То, что он сразу определил Риана как работника из мастерской Демала, говорило только об одном: здесь все про всех всё знали.

Первые дни, когда нам приходилось знакомиться с местностью, соседями и продавцами, меня это настораживало и даже пугало. Ощущение, что мы будем жить в аквариуме, начало сглаживаться и проходить уже к концу первой недели. Никто из людей, с которыми мы знакомились, не был навязчиво любопытен. Спокойное и дружелюбное отношение и к нам, и друг к другу, у местных сказывалось буквально во всём. И моя насторожённость таяла так быстро, что вскоре я даже не могла вспомнить, почему так волновалась в первые дни.

Своих денег у нас было очень немного, но Демал легко и спокойно выдал Риану аванс и мы приобрел всё для обустройства дома, ни на чём особо не экономя. Сэконд снабдил нас и симпатичными плотными шторами в комнату, и лёгкими цветастыми занавесочками на кухню, у нас появилась одежда и даже садовая мебель: два лёгких плетёных креслица и стол, который Риан вкопал в землю лично. К этому богатству прилагался огромная полосатая маркиза,