— А кто в этом виноват? — игриво изогнул бровь канцлер и чмокнул меня за ушком.

— О, ничего против не имею… — только и смогла выдохнуть сквозь оробевшие губы.

— Запомни это, — усмехнулся Навье и, посерьезнев, добавил. — Я теперь твой навеки, пока сама смерть не станет нам правосудием. Ты, и только ты — моя настоящая королева.

— Угу… Мой, — погладив запутанные темные волосы, так же серьезно ответила я. — И учти, все Ляголь и де Шаларгу — жуткие собственники. Они никогда ни с кем не делятся тем, что принадлежит им. Никаких подставных невест, даже ради первенца. Не желаю слышать про фамильное проклятие и прочую чепуху.

— Милая, это не шутки, — не отрывая взгляда от меня, произнес посланный предсказанием спаситель. — Смерть всех матерей зафиксирована. Не просто так матушка переполошилась с той помолвкой. Серьезно тебе говорю, я не рискну подвергнуть опасности свою жену!

— Это предложение? — изогнув бровь, спросила я вполне серьезно, но не удержалась и растянула губы в приторно-сладкой улыбке.

— Нет, — отрицательно покачал он головой, и я спала с лица. — Это суровая констатация факта. Я тебя больше никуда не отпущу, запомни хорошенько.

— Думаю, именно об этом нам сейчас стоит серьезно поговорить, — откинувшись на грудь своего темного канцлера, серьезно выдавила я. — Что мы собираемся делать дальше? Я опальная принцесса, моему появлению в столице никто не обрадуется. Думаю, первые же два часа я проведу в камере смертников перед отправкой на плаху.

— Не переживай, моя ты драгоценная. Жену темного канцлера не смеет трогать даже король, — мрачно протянул Навье. — Вон посмотри на мою матушку. Ее вообще ничего не останавливает. До сих пор таскает с собой контрабандное оружие и живет себе припеваючи. Я ей уже столько раз ей говорил… И это жена бывшего канцлера. На мою вообще косо смотреть не посмеют.

— И было бы весьма заманчиво, если бы кто-нибудь до нашего возвращения в столицу пустил интересный слух про одного не в меру любвеобильного героя светской хроники, — лукаво сверкнула я глазами.

— Не переживай по этому поводу, у меня есть пара должников, — задумчиво пробормотал мой герой. — Мне все это очень не нравится. Но ничего не поделать. Корону с твоей головы не снять, да и не с такой родней за океаном. Так что придется как-то выкручиваться.

— Ты так и не рассказал мне, почему приехал меня искать, — повернулась я в его руках.

— Я отпустил своего зверя, — откинув голову на подушки, мужчина не сводил глаз с моего лица. — Это было странно. Как только я дал волю чувствам и эмоциям, меня словно на привязи потащило сюда. Мать, конечно, объяснила, что с проклятием не поспоришь. Но это было весьма неприятно. Действовать против воли. Только не переживай, я уверен, что даже без него выбрал бы тебя из миллионов безмозглых кукол. Ты мне послана самим провидением.

Я слушала его и не могла поверить собственным ушам. Суровый канцлер потерял контроль над собой, поддался эмоциям? Это было как-то неправильно. Не могло такого быть на самом деле. Хотя, наверное, с пророчеством спорить невозможно. Если матушка, зная запасной выход, пошла по проторенной дорожке, то о нас, двух глупых идиотах, и речи быть не может. Мы с самого начала проиграли войну, даже не вступив в первую битву.

— Не бери в голову, — выдохнул он мне в ушко. — Наша судьба только у нас в руках, и я клянусь, мы проживем эту жизнь так, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Мой ответ на признание, как и на все остальные возможные слова, потонул в очередном жарком и страстном поцелуе…

Эпилог

Столица встретила нас шумом и гамом. Разноцветными нарядами местных жителей и причудливыми одеждами иностранных гостей. Было непривычно осознавать, что после стольких лет блужданий и пряток я свободно иду по улице и ни о чем не думаю. Наверное, это должно меня опьянить и окрылить. Но нет, рациональность в кои-то веки взяла верх над чувствами и говорила вести себя прилично, не привлекать ненужного внимания. Впрочем, в сторону главы тайной канцелярии рискнул бы посмотреть только самоубийца. Таких, слава богу, не было…

Огни вечернего города завораживали меня и похищали все внимание. Я медленно осматривалась по сторонам и думала о том, что моя дочь все же сможет вырасти там, где и должна. Мне не придется бегать с грудным ребенком и спасать наши жизни. Судьба подобрала мне самого идеального мужа из всех возможных. Ни один заморский принц не стал бы для меня такой уверенной защитой и опорой, как темный канцлер Верноры, наводящий ужас и страх на всех без разбору. Я должна поблагодарить богов и предков за столь удачную и продуманную партию. Все же они редко ошибаются, связывая двоих нерушимыми узами.

Повернувшись к жениху, я улыбнулась, даже не пытаясь скрыть того факта, что безобразно счастлива и не готова променять радостное мгновение на все золото мира. Это приятное чувство в груди, которое окутывает тебя и укачивает в своих объятиях, с каждым часом становилось все больше и больше. Оно стирало краски мира и оставляло единственным островком стабильности пылающие любовью серые глаза. Я единственная во всей стране, кто видел холодного и неприступного Навье растрепанным и жадным до помешательства. И это было ни с чем не сравнимое чувство превосходства.

Весь мир в одно мгновение склонился к моим ногам и не смел молвить ни слова против. Это то, что не может дать даже корона. Чувство защищенности. Когда тебя любят просто за то, что ты есть на свете. Вот чего мне так не хватало все эти годы. Единственного мужчины, который готов свернуть горы только из-за моей прихоти. Мать, конечно, не пришла в восторг от новостей, но и возражать не стала. Только велела по приезде в новый дом настроить нормальным образом Немезиду, дабы сократить возможные вариации нападения на меня и моего ребенка.

Вот в этом вопросе я с ней была полностью солидарна. Разговор о возвращении мне поместья де Шаларгу я пока не поднимала. Но все же тут расстояние до центрального зала управления было намного меньше и сигнал принимался более четкий и стабильный. Так что все потраченные разы теперь не имели значения. Через несколько дней кольцо должно настроиться окончательно и поддерживать стабильную работу. Потом уже через матушку можно будет узнать, как сделать так, чтобы оно работало и на дальних расстояниях. Ей-то «ОКО» служило верой и правдой даже за морями, а мне на краю