жизни самовлюбленных идиотов, от которых проблем больше, чем пользы. С таким решительным настроем я поднялась со своего места и двинулась в центр драки.

Девушки пока что были весьма увлечены своими разборками и на меня внимания не обращали. Замерев на острие лезвия, я медленно вдохнула, выдохнула и расслабилась. Матушка не зря повторяла, что лучший способ заставить себя слушаться — быть полностью собранной. Мысленно досчитав до десяти, я поймала знакомое чувство власти. Сейчас или никогда! Расправив плечи и вскинув голову, я добавила в собственный голос ледяной безмятежности и с четко поставленной дикцией изрекла:

— Немедленно прекратите весь этот балаган! Вы в приличном заведении. Хотите дальше выяснять отношения, выметайтесь на улицу!

Девицы на мгновение замерли. Они, словно впервые осознав, что именно происходит, обвели столпившихся людей мутным взглядом. Кажется, до них только что дошло, что они учудили перед половиной нашего городка. Теперь от сплетен им не отмыться пару лет. А в нашем случае это хуже, чем считаться прокаженным. Тех просто не трогают, тут же каждый будет пытаться поддеть побольнее. Я поступила правильно, будет им уроком на будущее, что думать надо головой, а потом уже делать.

— Нет! — крик Навье замер у меня в ушах оглушительным набатом.

Не успела я даже среагировать, как передо мной появился канцлер, а все скромное пространство, не занятое людьми, озарилось вспышкой света. Первые несколько минут я даже не сообразила, что произошло. И только спустя бесконечно долгие удары сердца в ушах, мой мозг сумел-таки переварить полученную информацию. Эта мелкая дрянь посмела выпустить в мою сторону купленное у приезжих заговорщиков проклятие. А канцлер решил поиграть в благородного рыцаря и закрыл меня собой.

Щеки мгновенно вспыхнули, и я растерянно смотрела, как Навье медленно заваливается на пол и замирает на нем, практически не шевелясь. Белая рубашка в районе правого плеча постепенно пропитывается кровью и алеет. Не думая, действуя больше на инстинктах, я срываю с себя передник и зажимаю им пострадавшее плечо. Теперь, если быстро оказать ему помощь, то рану можно будет нейтрализовать. Уверена, у него, точно так же, как и у меня, в теле есть вшитый отражатель, а то и не один. Главное, успеть справиться с видимыми повреждениями.

Не знаю, кто и когда позвал доктора, но я с облегчением выдохнула, когда меня с силой оторвали от мужчины и всучили в руки стакан с водой. Я как-то отстраненно наблюдала за тем, как перевязывают Навье. Как Эла брыкается в наручниках. Как мадам герцогиня начинает рвать и метать, напоминая всем, что бывших не бывает. И совсем уж незаметно меня саму начинает вести в сторону. Пол со стеной подозрительно кривятся и уплывают. И прежде, чем я осознала все случившееся, меня накрывает тьма.

Наша жизнь

Глава 14

Утреннее пробуждение в этот раз вышло на редкость отвратительным и непонятным. Бедная моя головушка была совершенно пустой, а тело вообще ощущалось, как одна сплошная рана от сработавшего проклятия. Каждая многострадальная клеточка моего организма походила на куриную грудку, которую недоумок повар передержал на огне и теперь в пирог она не годится. Сил не хватало даже для того, чтобы открыть слипшиеся глаза и оторвать тяжелую голову от подушки. Но, слава богу, опасности поблизости не было. Немезида не визжала на подкорке сознания о том, что надо срочно уходить.

Наоборот, меня со всех сторон окутывало сладкое чувство защищенности, словно пряча в огромный кокон. Но насладиться этими ощущениями по полной программе мне не дали. Навязчивая мысль о том, что Навье бросился наперерез смертельному заклятию сумасшедшей девицы, не отпускала меня. Подсознание подняло настоящую тревогу и наконец полностью разбудило разум от оков туманного забытья. Воспоминания нахлынули с такой силой, что меня практически мгновенно замутило от страха и боли.

Нападение на «Амалет» было вероломным и неожиданным. Я даже сориентироваться не успела, просто стояла столбом и таращила глаза. Принцесса… С великой системой слежения, которая не оставляла шансов никому и никогда. И так глупо попасться на том, что не смогла уследить за собственным работником. Как я вообще могла довериться этой змее? Пригрела на своей груди и доверила самую страшную тайну. А она мне в спину нож вонзила. Последняя здравая мысль заставила окончательно проснуться и распахнуть глаза в немом изумлении.

Но вопреки всем моим опасениям, я увидела собственную спальню и привычный вид из окна, который радовал меня на протяжение десятка лет. В незанавешенное оконце проникали летние лучики, и я зажмурилась от яркого солнышка. Кажется, было уже далеко за полдень. Антикварная мебель хоть и была скромной, но в ней чувствовалась аристократическая роскошь королевского дворца. По этой причине я и не пускала никого в собственную комнату.

Ветер колыхал легкие шторы нежного персикового цвета и приносил с собой запах морского бриза. Глупое сердце пропустило пару ударов и забилось с утроенной силой. Воспоминания жутковатой волной накатывали одно за другим, и ситуация до боли напомнила события моего шестнадцатилетия. То далекое утро начиналось точно так же. Занавески колыхались, и ветер приносил с собой приятный запах розовых кустов, растущих под окнами спальни наследника престола. Кончилось, правда, все побегом и расставанием с родителями. В тот день начались мои скитания по стране…

Я осторожно попыталась встать с постели, но чьи-то крепкие руки, мирно лежащие на моей талии и дарившие свое тепло, сжались чуть сильнее и притянули обратно в объятия подушек. Резко развернувшись, я увидела прекрасные серые глаза. В немом вопросе я уже открыла было рот, чтобы высказать собственные думы, но не смогла этого сделать. Не говоря ни слова, Навье одним слитным движением сгреб меня в охапку и прижал к теплой перебинтованной груди. Канцлер зарылся носом в мою шею и глубоко вдохнул, глухо простонав при этом.

Я, ничего не понимая, только ошарашенно моргала, не могла и слова вымолвить. От главы тайной канцелярии веяло болью и магией. Да так сильно, что у меня в горле пересохло от волнения и сердце едва на части не рвалось. Такое со мной происходило впервые. Даже во время государственного переворота я не испытывала настолько сильных чувств. Больше не в силах сдержаться, я осторожно, самыми кончиками пальцев, погладила растрепанные темные волосы и теснее прижалась к их обладателю.

— Как ты себя чувствуешь? — охрипшим голосом спросил Навье.

— Это я должна спрашивать? — опалив горячим дыханием кожу на шее мужчины, осторожно прошептала я. — Под смертельные проклятия не я бросалась.

— Не переживай ты так, амулеты и защита у меня на