украшений, древние артефакты, наиболее ценные книги.

Он старался перечислять спокойно, словно до содержимого ему нет дела. Однако пару раз его тон споткнулся, показав его заинтересованность.

Всё оказалось настолько банально, что стало обидно. Род Лансер собрал множество вещей в одном месте. Если провести аналогию между привычным мне антиквариатом и «наиболее ценными книгами», то становится многое ясно.

Помнится, в девяностые было много уголовных дел, когда разные «дельцы» ездили по отдалённым деревням и скупали иконы за гроши. А затем продавали их на закрытых аукционах и строили себе дворцы.

Тут то же самое: род Хауардов разорён, род Лансер богат. Всё дело в деньгах.

— Как ты думаешь: где он?

— Я считаю, что он среди вещей твоей матери. Но мы пересмотрели все их и ничего не нашли. Возможно, это из-за защиты самого артефакта.

— Тогда как его обойти?

— Ты должна выйти замуж.

Вот тут ещё очень многое встало на свои места!

Киран накрыл мою руку своей и проникновенно заглянул в глаза.

— Офелия, Элиону лучше не знать об этом. Распоряжаться наследием рода ты можешь сама. Я буду по-прежнему помогать тебе в поисках и хранить эту тайну.

«Манипуляция!» — взвыла моя интуиция.

— Конечно. Тогда нужно подумать, с чего начать поиски.

— Давай, поговорим об этом позже. Скоро обед и тебе лучше вернуться в комнату.

— Ты прав, — согласилась я.

Удерживать милое выражение лица стало совсем трудно. Доверять в этом доме никому нельзя.

Киран желает добраться до «пещеры Али-Бабы» раньше всех. На самом деле единственный, кто ему может помешать — это Элион.

Дядя жаждет того же, но не воспринимает эльфа всерьёз. Скорее всего, дядя единственный, кто знает, как выглядит этот жетон-ключ. Как только артефакт раскроет себя, он рассчитывает его получить, отдав подделку. После и наследницу можно убрать.

Тётя жаждет положения в обществе. Не думаю, что она не знает о планах мужа или сына. Скорее просто выжидает. Ну а если ничего не выйдет, тогда уважения и положения в обществе можно добиться с помощью родовитого зятя.

По всему выходит, что единственный, кто не собирается меня убивать — это Элион.

Он попросту собирается меня посадить!

* * *

Вернувшись в комнату, я присела в кресло.

Думать, прежде чем что-то делать очень полезно. Честно говоря, в своих собственных планах я уже и сама запуталась. А говорить об обстоятельствах жизни настоящей Офелии и не приходится.

Её ведь предали и убили…

Последняя мысль заставила замереть, а пальцы похолодеть. Офелия отправилась на тот мост, собираясь с кем-то встретиться. Я решила, что она ждала мужчину, возможно, даже спасшего её Элиона. А если… она встречалась с Кираном?

Или всё же с Элионом?

Раскрыв истинные мотивы брата, она решилась на поиски защиты у эльфа. Назначила ему встречу и погибла. Я заняла её место, а эльф спас меня.

Сделав глубокий вздох, я медленно расслабилась и откинулась в кресле. Нельзя дать одной версии взять вверх над уликами. Иначе я могу сознательно подтянуть все факты под неё. Для начала следует узнать мотивацию эльфа.

А это фактически невыполнимая задача. Он столько раз ко мне приходил, а я до сих пор не понимаю, как именно он ко мне относится.

Впрочем, сейчас это не важно. Главное — как он будет относиться ко мне в будущем. Нужно как-то его к себе расположить настолько, чтобы он отступился от своих принципов. Я знаю следователей, которые всю жизнь работали и даже с семьёй поступали так, словно у них вместо сердца свод законов. А влюбившись, становились пособниками преступлений.

В дверь робко постучали. Я вынырнула из своих размышлений и разрешила войти. На пороге появилась… Лира.

В первую секунду я обрадовалась. С ней ничего не случилось. Однако то, что девушку выпустили одной из первых, не могло не насторожить.

Это как в расследовании: кто первый из подозреваемых начинает сотрудничать, тот и идёт на волю под залог. Так что, в качестве залога оставила Лира? Что я вообще о ней знаю?

— Госпожа, я помогу вам переодеться к обеду.

Я ей улыбнулась.

— Хорошо, что ты пришла. Я звала тебя всё утро.

— Простите, мне дали задание на кухне. Мы только закончили.

Она врала, причём самым наглым образом. Я была на кухне и знаю, что там никого не было. Хотя чайник был горячим. Если она оставалась одной из немногих, кто обслуживал хозяев дома, в частности, дядю и тётю, то она приближённая.

И шпионка.

— Ничего страшного, — отмахнулась я, словно это действительно не имело никакого значения.

Оказывается, стоило немного нарушить плавное течение в доме и встряхнуть его, и сколько тайн вылезло наружу. Стоит подумать, как бы встряхнуть этот дом ещё раз.

Лира вытащила из шкафа платье персикового цвета. Сначала я хотела его отвергнуть, но подумав, всё же надела его. Сомневаюсь, что сегодня стоит ждать прихода Элиона. Тётушка сама придумает, как отказаться от его визита. А вот вся семья должна верить, что я глупая, беззащитная и ничего не понимающая.

Облачившись, я внимательно осмотрела себя в зеркале. Образ получился нежным, как принцесса Диснея в изгнании. Только взгляд выбивался из общей картины.

«Так, Воронцова, прячемся в глубине. Иначе я просто не выйду из этого дома».

Тренировать взгляд под бдительным оком Лиры я не решилась. Сделав вид, что я всем довольна, выпорхнула из комнаты.

* * *

До столовой я не дошла буквально шагов десять. В небольшой комнате, походившей на кабинет, в котором забыли поставить рабочий стол, в кресле меня поджидала тётя.

Едва я показалась в коридоре, как она меня заметила и тут же окликнула. Пришлось войти в комнату и, подчиняясь приказу, закрыть дверь.

Стоя перед тётей, я старалась не напрягать плечи, а также ухватить взглядом всё, находящееся по бокам. Вот бы ещё за спиной, но глаз на затылке не было. А жаль!

— Офелия, я хотела спросить тебя.

Её тон был нежным, ласковым, словно она говорит с горячо любимым ребёнком. У меня от этого по спине промаршировали ледяные мурашки, все инстинкты напряглись и завопили: «Опасность!».

— О чём, тётя? — спросила я.

— Ты же сегодня была у кабинета лорда Каэлена?

Глава 30

Глава 30

Вопрос с подвохом. Отрицать это не имело смысла, я находилась рядом с ней.

— Да, — ответила коротко, стараясь уловить её реакцию, глядя на неё из-под опущенных ресниц.

— И что