огорода. Алистер по большей части молчал, слушая меня, и лишь изредка вставлял веское замечание или задавал уточняющий вопрос. Он наблюдал. Изучал. И, кажется, был доволен тем, что видел.

Наши ужины были продолжением этих совещаний. Разговоры были сухими, деловыми.

— Я одобрил ваш запрос на закупку новых саженцев яблонь, — говорил он, разрезая мясо. — Артур выбрал подходящее место для нового сада.

— Хорошо, — отвечала я. — А я подготовила смету на ремонт прачечной. Там прогнили полы, это опасно.

— Пришлите мне смету утром. Я посмотрю.

Это не было похоже на ужин мужа и жены. Это было похоже на отчетное собрание двух директоров. Но даже это было в тысячу раз лучше, чем ледяное молчание и ужины в одиночестве.

Сегодняшний вечер, казалось, не предвещал ничего нового. Я спустилась в столовую ровно в восемь. Камин горел, на столе стояли свечи. Но что-то было не так.

Стол был накрыт иначе. Приборы стояли не на противоположных концах, а рядом, друг напротив друга, на середине стола. Расстояние между нами сократилось с десяти метров до одного.

Я замерла на пороге.

В этот момент в столовую вошел Алистер. Он был одет не в свой обычный строгий сюртук, а в более домашний, из темно-зеленого бархата, который делал его глаза темнее.

— Добрый вечер, Сесилия, — сказал он, заметив мое удивление. — Я подумал, что так… удобнее. Кричать через весь стол — дурной тон.

Он подошел и отодвинул для меня стул. Жест был настолько неожиданным, что я на секунду растерялась. Джентльмен. Оказывается, он умел им быть.

— Спасибо, — пробормотала я, садясь.

Он сел напротив. Теперь я могла видеть выражение его лица, каждую ресничку, каждую морщинку в уголках глаз, когда он не хмурился. Это было непривычно. И немного тревожно.

Дженнингс внес первое блюдо. Это был крем-суп из спаржи, который я недавно ввела в меню.

— Я сегодня заезжал на мельницу, — сказал Алистер, когда дворецкий удалился. — Говорил с мельником. Он готов поставлять нам муку по той цене, что вы нашли на рынке. И даже предложил небольшую скидку за долгосрочный контракт.

— Это отличная новость, — кивнула я, пробуя суп. Он был идеален. Миссис Гейбл превзошла саму себя. — Я подготовлю контракт завтра утром.

— Хорошо.

Мы снова замолчали. Но это молчание было другим. Оно было… наполненным. Мы сидели так близко, что я слышала его дыхание. Я чувствовала тонкий аромат дорогого одеколона и чего-то еще, неуловимого, чисто мужского.

— Этот суп… — произнес он, нарушив тишину. — Он другой. Не такой, как на прошлой неделе.

Я вздрогнула. Он заметил. Конечно, он заметил. Сегодня я не удержалась и добавила в суп капельку своей магии, чтобы сделать его вкус более насыщенным.

— Миссис Гейбл экспериментирует с травами, — нашлась я. — Я принесла ей из сада тимьян. Он придает спарже интересный оттенок.

— Интересный, — согласился он, внимательно глядя на меня. — Все, к чему вы прикасаетесь в последнее время, становится… интересным. Дом, сад, еда.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Я просто стараюсь навести порядок.

— Вы делаете больше, чем просто наводите порядок, — возразил он. — Вы… возвращаете этому месту жизнь.

Он сказал это просто, без всякого пафоса. Но для меня эти слова прозвучали громче любого комплимента. Алистер видел. Он понимал, что я делаю.

Дженнингс сменил блюда. На смену супу принесли запеченного цыпленка с овощами.

— Мистер Дэвис сказал, что вы хотите разбить огород за домом, — снова заговорил Алистер.

— Да. Я считаю, что это глупо — покупать овощи в городе, когда у нас столько своей земли. Мы можем обеспечивать себя сами. И даже продавать излишки. Это будет выгодно.

— Выгодно, — он усмехнулся. — Вы всегда думаете о выгоде.

— А вы — нет? — парировала я.

— Я — да, — согласился он. — Но я думал, что леди должны думать о другом. О балах, нарядах, украшениях.

— Я не та леди, о которой вы думали, — ответила я тихо.

— Я уже начинаю это понимать, — сказал он, и в его голосе не было иронии.

Мы снова замолчали. Я украдкой смотрела на него. При свечах его лицо казалось не таким суровым. Я видела, как пляшут огоньки в его темных глазах. Он был красив. Той опасной, хищной красотой, которая одновременно и пугала, и притягивала. И я впервые подумала, что бедная Сесилия, мечтавшая о принце, в чем-то была права. Он действительно был похож на героя из сказки. Только не на прекрасного принца, а на темного, заколдованного короля, запертого в своем ледяном замке.

— Почему вы так на меня смотрите? — спросил он, поймав мой взгляд.