почти рядом со мной. Я мельком взглянула на него. Он был без сюртука, в одной белоснежной рубашке с закатанными рукавами. И он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени. Он действительно не спал всю ночь.

— Я прочитал, — сказал он.

Я завязала последний узелок и только тогда медленно выпрямилась и повернулась к нему. В руках он держал мою бухгалтерскую книгу.

— И что вы думаете? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

Он смотрел не на меня. Он смотрел на книгу в своих руках, словно видел ее впервые.

— Я думал, вы просто играете, — произнес он глухо. — Каприз. Новая причуда скучающей леди. Беготня по парку, диета, цветы… Я ждал, когда вам это надоест.

— И как, дождались?

Он поднял на меня глаза. И я снова увидела в них то, что увидела в тот день в розарии. Не лед. А что-то живое. Что-то человеческое.

— Нет, — он покачал головой. — Не дождался. Вместо этого я получил… лучший отчёт в своей жизни.

Он протянул мне книгу.

— Я провел всю ночь, сверяя ваши цифры с отчетами Флетчера, — продолжил он. — Я вызвал его в пять утра. Он был не очень доволен.

— Могу себе представить, — сухо заметила я.

— Мы проверяли все. Каждую позицию. Каждого поставщика. Ваши расчеты… они не просто верны. Они убийственно точны.

Он сделал паузу, и эта пауза была красноречивее любых слов. Я видела, как тяжело ему дается это признание. Для такого гордого, самоуверенного человека, как Алистер, признать свою ошибку, да еще и перед женщиной, которую он считал ничтожеством, было сродни пытке.

— Я был неправ, — сказал он наконец. Просто, без всяких предисловий. Три слова, которые, я была уверена, он не произносил никогда в своей жизни.

Я молчала. Я дала ему возможность договорить.

— Я доверился Флетчеру, а он, в свою очередь, доверился привычке. Мы годами работали с одними и теми же людьми, платили по одним и тем же счетам. Никто из нас не удосужился проверить, насколько все это эффективно. Нас обворовывали все, кому не лень. Не так нагло, как наша бывшая экономка, а по-тихому. По пенни, по шиллингу. Но за годы набежала… колоссальная сумма.

Он горько усмехнулся.

— И чтобы это увидеть, понадобилась женщина, которая, по моему мнению, не способна отличить дебет от кредита.

Он снова посмотрел на меня.

— Вы абсолютно правы. Мы можем сократить расходы на треть, как вы и написали. И даже больше.

Я просто кивнула. Я не собиралась говорить «я же говорила». Это было бы мелко. Мое молчание было куда более весомым.

— Я уволил Флетчера, — сказал он неожиданно.

— Что? — я была потрясена. — Но зачем? Он ведь не воровал. Просто был… невнимателен.

— Он был некомпетентен, — отрезал Алистер. — Он получал огромное жалованье за то, чтобы управлять этим поместьем. И он допустил, чтобы меня годами обкрадывали. Этого достаточно.

Я поняла. Он был безжалостен не только к другим, но и к себе. Он не прощал ошибок. Никому.

— И кто теперь будет управляющим? — спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Вы.

Я замерла.

— Что, простите?

— Вы, — повторил он твердо. — Вы будете управлять этим домом. Не только слугами и кухней. Всем. Вы будете вести счета. Вы будете нанимать и увольнять поставщиков. Вы будете составлять бюджет.

Он протянул мне мою книгу.

— Это, — сказал он, — теперь ваш рабочий инструмент. А это, — он достал из кармана связку ключей, — ключи от кабинета Флетчера и от сейфа с документами.

Он вложил тяжелые, холодные ключи в мою ладонь.

— Вы этого хотели? — спросил он. — Хотели заниматься делами? Вот, пожалуйста. У вас полная свобода действий. Абсолютный карт-бланш.

Я смотрела на ключи в своей руке. Это было больше, чем я могла мечтать. Он не просто признал мою правоту. Он передавал мне власть. Настоящую, реальную власть.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что вы доказали, что справитесь с этим лучше, чем кто-либо другой, — ответил он просто. — Я деловой человек, Сесилия. Я ценю эффективность. А вы — самый эффективный человек, которого я встречал. Было бы глупо не использовать такой ценный ресурс.

Ценный ресурс. Я невольно хмыкнула. Не жена. Не партнер. Ресурс. Но даже это было шагом вперед по сравнению с «предметом мебели».

— Я… я согласна, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление твердо.

Он кивнул, словно другого ответа и не ожидал.

Мы постояли еще немного в тишине, среди цветущих роз. Воздух был наполнен их