время он работает в своем кабинете. Я постучала.

— Войдите, — донесся его ровный голос.

Я вошла. Он сидел за своим огромным столом, склонившись над кипой бумаг в свете масляной лампы. Он поднял голову, и в его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Только спокойное, выжидательное любопытство. Он уже не удивлялся моим визитам. Кажется, он их ждал.

— Сесилия, — кивнул он. — Чем обязан?

— Я не отниму у вас много времени, милорд, — сказала я, оставшись стоять у двери. — Я пришла поговорить о делах.

— О делах? — он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. — О каких же делах вы хотите поговорить? О новом сорте роз?

В его голосе была легкая ирония, но не злая.

— О хозяйственных делах. О расходах на содержание поместья, — уточнила я.

Его брови слегка приподнялись.

— Неужели? С каких это пор вас интересует такая скучная материя?

— С тех самых пор, как я взяла на себя управление этим домом, — парировала я. — Я не могу эффективно управлять, не имея полной картины. Я хотела бы ознакомиться с отчетами по расходам за последние годы. Счета, накладные от поставщиков, ведомости по жалованью.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом рассмеялся. Негромко, сухо, без веселья.

— Вы хотите посмотреть отчеты? — переспросил он. — Сесилия, дорогая, вы хоть представляете, что это такое? Это горы скучнейших бумаг, цифр, расчетов. Вы уснете на второй странице.

— Поверьте, — сказала я, не улыбнувшись. — Я неплохо разбираюсь в цифрах.

— Я в этом сомневаюсь, — он снова стал серьезным. — Послушайте, я ценю ваш… энтузиазм. Вы навели порядок в доме, разогнали лентяев. Это похвально. Но финансы… это не женское дело. Этим занимается Флетчер. И я. Вам не нужно забивать свою прелестную головку такими сложными вещами.

Прелестную головку. Это было сказано без злобы, почти снисходительно. Так говорят с ребенком, который пытается играть со взрослыми игрушками. И это взбесило меня больше, чем любая грубость.

— То есть, вы мне отказываете? — спросила я ледяным тоном.

— Я просто избавляю вас от лишних хлопот, — ответил он, снова склоняясь над своими бумагами. Он давал понять, что разговор окончен. — Занимайтесь своими цветами, своими платьями. А счета оставьте мужчинам.

Я ничего не ответила. Я просто развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я была в ярости. Не женское дело! Да я в своей прошлой жизни ворочала бюджетами, которые ему и не снились! Я составляла такие финансовые отчеты, от которых у него бы волосы дыбом встали. Но здесь я была просто женщиной. Существом с «прелестной головкой», неспособным сложить два и два.

Хорошо. Он не хочет давать мне официальные отчеты? Прекрасно. Я составлю свой собственный.

Следующие три дня я посвятила сбору информации. Я стала тенью, шпионом в собственном доме. Я часами просиживала на кухне, но не для того, чтобы колдовать над едой. Я разговаривала с миссис Гейбл.

— Миссис Гейбл, скажите, а сколько муки у нас уходит в неделю? — спрашивала я как бы невзначай, помогая ей просеивать муку.

— Ох, миледи, да кто ж ее считает, — отмахивалась она поначалу.

— А вы посчитайте. Примерно. Десять мешков? Пятнадцать?

— Да ну что вы! Мешков пять, не больше. А то и четыре.

Я запоминала. Потом я шла к Дженнингсу.

— Дженнингс, как часто вы меняете свечи в холле?

— Каждый вечер, миледи. Как положено.

— А сколько коробок уходит в месяц?

— Точно не скажу, миледи. Этим ведает Флетчер. Но думаю, коробок тридцать, не меньше.

Я шла в конюшню к Тому.

— Том, а сколько овса съедает в день жеребец лорда?

— О, Ворон — парень прожорливый, миледи! Ему лучшего овса подавай, и не меньше трех мер в день!

Я говорила с прачками о расходе мыла. С лакеями — о масле для ламп. Со стариком Артуром — о стоимости саженцев. Я собирала информацию по крупицам. Каждая цифра, каждый факт ложился в мою копилку.

Затем я снова съездила в город. Но на этот раз не за семенами. Я отправилась на рынок. Я ходила между рядами, приценивалась, разговаривала с торговцами.

— Почем у вас мука, добрая женщина? Высший сорт? Десять пенсов за мешок? А если я буду брать по двадцать мешков в месяц? Сделаете скидку? Восемь пенсов? Замечательно.

— А у вас, сударь, свечи? Хорошие, восковые? Пять пенсов за коробку? А если оптом?

Я собрала рыночные цены на все основные продукты: муку, сахар, масло, мясо, овощи, овес, сено, мыло, свечи. И, к своему неудивлению, обнаружила, что цены, по которым закупается поместье у своих постоянных поставщиков, были завышены. Где-то на десять процентов, а где-то