с ним было весьма проблематично. Потому идею Карлоса отправиться в небольшой отель, где новый знакомый мог бы принять душ и переодеться, я восприняла с огромным энтузиазмом.

После гигиенических процедур проводник хоть и не выглядел бездомным, но даже вполне приличные брюки и рубашка не могли разрушить образ пьяницы. Как человека ни одень, но если он пьян, то хоть во фраке, хоть в рубище он все еще пьян. Пока мы с Карлосом собирали вещи, Рикардо даже умудрился прихватить маленькие бутылочки с алкоголем из холодильника, расположенном в гостиничном номере.

– У вас тут везде текила? – недовольно глянув на Рикардо, спросила я Карлоса.

– Обижаешь, – мужчина забрал одну маленькую бутылочку с коричневой жидкостью и тут же опустошил ее, – только ром. Будешь? – и протянул мне одну.

– Нет.

– Не нравится ром или ты из тех, кто днем не пьет? – не унимался весельчак.

– Я из тех, кто вообще почти не пьет.

– Заметно, – буркнул Рикардо, рассовывая бутылочки по карманам. – Выпила бы, глядишь, и не была бы такой злой.

– Отдохнули и в путь, – Карлос вклинился между нами и, не давая мне ответить, выпроводил из номера. – А теперь на самолет. – После чего подхватил под руки и направил к выходу.

Дальше мы шли в полном молчании. Всегда считала, что алкоголь мешает как в работе, так и в отдыхе. А вот мои попутчики, видимо, придерживались другого мнения. Но да ладно, лишь бы доставили до места назначения.

Вскоре мы подошли к старому пункту проката автомобилей и через пару минут мчались по пыльной дороге прочь от столицы. Чем хороши такие невзрачные пункты проката, там никто не задает вопросов, не спрашивает документы. Плати деньги и бери авто, а кто ты и зачем импозантному богачу с подружкой и пьяным стариком машина, никого не интересует.

По пути на старый аэродром Карлос просветил Рикардо о наших планах, и глаза немолодого проводника засветились от предвкушения. Друг Карлоса оказался очень словоохотливым, и вскоре я уже знала о его смешанном происхождении: он был наполовину индеец, наполовину венесуэлец. О его любви к выпивке я и так догадалась. Но открытием стало то, что разговор о природе может так преображать человека! Пожилой метис говорил с увлечением, воодушевлением. Он будто стал экскурсоводом, который открывал новый мир. О сельве, как оказалось, я ничего не знала. Когда-то читала о мангровых зарослях, о пираньях и анакондах, но это было давно, в детстве. Потом изучала немного местную школу магии, ее особенности и традиции. Но все мои познания о тропическом континенте носили книжный характер. Как-то так получилось, что побывать ранее в Южной Америке не довелось. И вот сейчас Рикардо делился со мной легендами сельвы.

– Тебя послушать, так это рай какой-то, – не удержался от едкого комментария венесуэлец, ловко лавируя в потоке машин. Автомобилем он управлял легко, будто играючи.

– Смотря для кого, – Рикардо положил бутылку с выпивкой на сиденье, предварительно проверив, крепко ли закручена крышка. – Для одних Сельва – рай, дом, в котором они живут. Для других – влажный зеленый ад, в котором почти все его обитатели мечтают перебить друг друга. Стоит лишь зазеваться и… – он так резко хлопнул в ладоши, что я подскочила, – ты уже труп.

– Это да, – Карлос почесал макушку. – Не зевай, и никто не застанет тебя врасплох.

– Вот тебе первый урок о сельве, – усмехнулся водитель. – И заметь, он бесплатный. Дальше такого обещать не могу.

После этого все ехали молча. Рикардо периодически прикладывался к бутылке, а я переваривала полученную информацию.

Сколько мы ехали, я не знаю. Монотонное урчание старого двигателя авто меня убаюкало, и я задремала. Что именно снилось, я так и не поняла, вот только, помнится, это было в парижском особняке. Будто мы с мамой на каникулах приехали в Париж. Что было дальше, я не знаю, так как проснулась от ощущения покалывания в затекших мышцах ног. Люди, идущие вдоль пыльной дороги, прогнали остатки сна. Мы попали в шумную толпу, которая спешила к единственному строению в округе.

Мужчины, женщины, дети – все они были не то чтобы бедны, но не богаты – это точно. Поношенная одежда, стоптанная обувь, многочисленные заплатки – все это регулярно попадалось на глаза, но выглядело естественным для здешнего населения. Но не это меня поразило больше всего, а то, что люди пели, улыбались, смеялись, шутили, старшие поддерживали малышей, мужчины помогали женщинам нести поклажу. Один мужчина даже вел на веревке свинью. Та упиралась изо всех своих сил, но что может сделать животное против человека? Пусть это и не мини-пиг, но человек изобретателен, силен и хитер. Так мужчина периодически вынимал лакомство для своей свинки и давал ей, когда она шагала вслед за толпой.

– Это что? – указала я на большой сарай впереди, к которому шли все люди.

– Это местный аэродром. Теперь ты увидишь Америку такой, какая она есть на самом деле: без прикрас и рекламных брошюр, – Карлос выглядел довольным.

– Аэропорт? – с сомнением переспросила я и указала на старую постройку.

– Точно, – губы венесуэльца растянулись в улыбке. – Еще столовая, зал регистрации, диспетчерская и комната отдыха. Выгружаемся, – скомандовал он, как только припарковал автомобиль на площадке с примятой и пожухлой травой.

Сказать, что не такого сервиса я ожидала, – значит ничего не сказать. За документы и залог я заплатила столько, что могла первым классом облететь половину стран Южной Америки. А тут какая-то развалюха, которая, того и гляди, рухнет, а я буду в это время на борту без парашюта, без магии, без шанса выбраться…

– Поблагодаришь потом, – Карлос вытащил сумку из багажника. – Никто не подумает, что мы полетим на этом, и именно поэтому мы полетим на этом.

– Решаешь проблемы в обход закона? – скрывать свое недовольство не имело смысла.

– Поверь, так будет лучше, – и он вальяжной походкой пошел к строению, на дверях которого не было никакой надписи, только распятие висело.

– Аэропорт. Сарай. Столовая. Диспетчерская. И церковь, – и совсем не хотелось, чтобы голос звучал обреченно, но не к такому приключению я готовилась. Хотя лучше так, чем сидеть дома и смотреть в потолок, гадая, где ошиблась в прошлом и почему Егор… Стоп. Хватит.

Я осмотрелась по сторонам. Нужно отвлечься. Не Егор. Карлос. Мужчина с сумкой наперевес ожидал, когда мы с Рикардо наконец выйдем из машины. Спорить было неразумно. В Аргентине я уже нарушила столько законов, что самой было впору всех подгонять на самолет, чтобы покинуть пределы страны. Проводник проснулся и осоловелыми от сна глазами смотрел то на старый ангар, то на нас.

– Мы приехали? – вопросительно прохрипел Рикардо.

– Почти. Надо только долететь, amigo, – усмехнулся Карлос.

Нам с венесуэльским индейцем ничего не оставалось, как последовать за жизнерадостным товарищем. Окружающие провожали нас любопытными взглядами: не каждый день такие разодетые пассажиры встречаются им на пути. А вообще, людей было немало. Оставалось надеяться, что самолет будет в состоянии хотя бы взлететь. При таком количестве людей, багажа и животных на борту перегруз был налицо.

Совсем скоро самолет вместе с нами и другими пассажирами поднялся в воздух. Это был старый, громкий, небольшой, но все еще летающий аппарат без багажного отделения. Потому живность кое-как привязали за поручни в хвосте. Некоторые хозяева даже остались со своими питомцами. Тишины на борту это не добавило, но зато точно не давало отвлечься на посторонние мысли. Пассажиров было много, но Карлос умудрился достать билеты на первый ряд, поближе к пилотам. Там было немного спокойнее и дышалось чуть легче. В веселой, орущей, мычащей и местами дурно пахнущей компании мы все же поднялись в воздух.

Место мне досталось между проводником и Карлосом, который напропалую флиртовал со стюардессой, она же кассирша и штурман. Немолодая женщина лет за тридцать с отсутствием косметики на лице строила глазки венесуэльцу и кидала на меня опасливые взгляды. Поняв, что я ни капли не ревную и не претендую на внимание мужчины, женщина успокоилась.

В отличие от нас, Рикардо ни на что не отвлекался, грохот и шум в салоне его не интересовали. Все внимание немолодого мужчины было уделено иллюминатору. Решив, что занятие проводника куда более привлекательное, чем все, что