Где-то вдали мигали огни патрулей, но здесь, на складе, было тихо. Она не обернулась, когда он вошёл.

— Ты не спишь, — сказал Лекс. Не спросил, а констатировал. Его голос звучал тихо и твёрдо.

— Не хочется. — В её голосе слышалась не обида, а бескрайняя тоска.

— Мне тоже.

Он присел рядом на край подоконника. Расстояние между ними можно было преодолеть одним движением, но он медлил.

— Ты прав, — неожиданно произнесла Вера. — Прости меня.

— В чём? Зачем извиняться? — не понял он.

— В том, что найти антидот важнее. Я это осознаю. Понимаю. Но принять сердцем не могу. Папа…

— Я знаю. — Его рука на мгновение коснулась её плеча. Он сжал кулаки, борясь с накатившей нежностью.

— Не знаешь, — она повернулась к нему, в её глазах дрожали слёзы. — Ты не представляешь, каково это — когда единственный родной человек на грани смерти, а ты даже не можешь с ним попрощаться.

— Представляю, — ответил он негромко. — Я никогда не видел своих родителей. Не помню их лиц, голосов, даже запаха. Не знаю, есть ли у них могилы. Но я знаю, что такое терять. Боль не исчезает, Вера. Она просто становится частью тебя.

Она смотрела на него, не отрываясь.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Я тоже.

— Ты? Лекс, который не боится ничего на свете?

— Я боюсь потерять тебя, — признался он, и его рука крепко сжала её плечо.

Вера замолчала, а затем порывисто обняла его, уткнувшись лицом в грудь.

— Если с тобой что-то случится, я тебя сама убью, — пробормотала она в его куртку.

— Договорились, — тихо отозвался он.

Он обнял её крепче, чувствуя, как пальцы Веры судорожно впиваются в ткань, как она часто и неровно дышит — словно боясь, что он испарится, стоит ей разжать руки. В этой пустоте заброшенного порта они были единственной опорой друг для друга.

— Мы справимся, — уверенно произнес он.

— Обещаешь?

— Обещаю. И я сделаю всё, чтобы спасти Серова.

Вера замерла и чуть отстранилась, глядя ему в глаза. В её взгляде еще дрожали слезы, но появилась слабая искра надежды.

— Ты не можешь этого знать наверняка, Лекс.

— Не могу, — честно ответил он. — Но мы попробуем. Обязательно. Вместе.

Он понимал, что на войне обещания стоят немного, а обстоятельства порой сильнее людей. Но сейчас эти слова были единственным лекарством, способным помочь ей пережить грядущее и не сломаться под тяжестью страха.

3. Станция «Атолл»

Возвращение на «Свободу» стало быстрым и рискованным решением. Поймав момент, когда воздушные патрули сменялись, маленький планетолёт рванул с пустошей заброшенного склада прямиком на орбиту.Лекс понимал, что на Кассиопее-9 им больше задерживаться нельзя. Он до последнего уговаривал Веру остаться под защитой Даны, но девушка была непреклонна. Старая подруга лишь качала головой, вторя Лексу:— Останься, Вера. Здесь твой отец...— Нет, — отрезала та. — Я всё решила. Генерал Серов под вашим присмотром, Дана. Я уверена, вы не допустите несправедливости.Дана знала: обещать, что они спасут её отца — значит солгать. Она лишь пообещала следить за ситуацией и вмешаться, если тучи сгустятся окончательно.Они вышли из прыжка через восемь часов. Долгая дорога, показавшаяся бесконечной, для кого-то стала возможностью отдохнуть, а для кого-то — мучительным ожиданием. Перед неизведанным не пасовал только Док; остальные же предпочитали не делиться своими страхами.Станция «Атолл» возникла на экранах внезапно — огромный чёрный обелиск, застывший в безмолвии нейтрального сектора. Она не подавала сигналов и не отражала свет далёких звёзд, напоминая не рукотворный объект, а прореху в самой ткани мироздания. Мёртвая. Забытая. Проклятая.— Датчики фиксируют минимальный уровень энергии, — прошептал Макс, чьи пальцы быстро бегали по сенсорам. — Но не обольщайтесь. Автономные системы безопасности, скорее всего, в режиме гибернации. И дроны… они не спят, они ждут движения. И ещё… внутри могут оставаться люди. Те, кого правительство решило «списать» вместе со станцией. Их не эвакуировали, Лекс. Просто заварили шлюзы.Внутри станция встретила их могильной тишиной. Стены коридоров, некогда стерильно-белые, теперь покрывал слой серого инея. Луч фонаря Лекса выхватывал из темноты брошенные планшеты, опрокинутые каталки и застывшие капли бурой жидкости на полу.Когда они миновали гермозатвор третьего отсека, с глухим щелчком ожили резервные генераторы. Потолочные панели мигнули, залив пространство мертвенным светом. Датчики на запястье Лекса пискнули: температура поползла вверх, заработали регенераторы воздуха.— Системы жизни ожили, — Док настороженно повёл стволом винтовки. — Но приборы показывают, что воздух здесь пахнет… смертью. И чем-то приторно-сладковатым.— Шлемы не снимать, — скомандовал Лекс. — Мы не знаем состав этой смеси.В серверной царил багровый полумрак. Огромные шкафы с процессорами гудели, как потревоженный рой ос. Макс бросился к центральному терминалу.— Мне нужно три минуты! — крикнул он.В этот момент тишину разорвал сухой механический шелест. Сверху, из тёмных ниш под потолком, бесшумными тенями рухнули дроны-охотники.— Ложись! — рявкнул Лекс, открывая огонь.Вспышки выстрелов выхватывали из темноты хищные очертания машин. Один из поврежденных дронов потерял управление и на бешеной скорости понёсся в сторону Веры. Удар пришёлся вскользь, но силы столкновения хватило, чтобы отбросить девушку к стальной переборке. Раздался резкий скрежет металла о композит.Лекс в два прыжка оказался рядом.— Ты как?! Цела? — Он схватил её за плечи.Вера тяжело дышала, лицо за стеклом побледнело.— В порядке… — выдохнула она. Она машинально поправила крепление, рука скользнула по стыку визора. — Просто царапина. Идём, Максу нужно прикрытие!Они не заметили микротрещину, поползшую по стеклу. Её было недостаточно для сигнала о разгерметизации, но хватило, чтобы вирус начал просачиваться внутрь с каждым вдохом.— Есть! Доступ открыт! — Макс торжествующе вскинул кулак.При отступлении из теней стали выходить фигуры — тени в грязных халатах, двигавшиеся словно марионетки. Женщина-лаборант замерла в паре метров от Лекса. Её глаза были абсолютно прозрачными.— Где я? — спросила она монотонно. — Кто я? Нам нужно… Мне пора… Кто я?Лекс почувствовал, как в горле встаёт горький ком.— Вы учёный. Вы дома, на станции. Всё хорошо, — соврал он.— Учёный?.. — она попыталась зацепиться за слово, но оно выскользнуло. — Не помню. Что такое — учёный?— Вирус выжег их память, — прошептал Макс. — Они — пустые дома, в которых больше никто не живёт.— Простите нас… — Вера задержалась на секунду, глядя в пустые глаза женщины. — Мы вернёмся за вами. Мы