Тот кивает коротко и легко опускается на край стола. Ноги свободно свешиваются вниз, пятки чуть постукивают по деревянной ножке, а руки он складывает на груди, точно, как на допросе, будто интуитивно защищается.

Каин занимает место между нами, складывает руки на груди.

— Начнём с простого. Теоден, расскажи коротко о себе.

— Теоден Остран. Командир личной стражи принца, — проговаривает чётко. — Мне двадцать семь лет, родился здесь же, в Веларроне. Отец мой — Нейвард Остран, советник короны. По крови — двоюродный брат принца. С детства в армии, меч держу с двенадцати. К власти не лезу, о доспехах знаю больше, чем о придворных интригах. Женат не был, детей нет, — он чуть улыбается, — по крайней мере, насколько знаю.

Я внимательно наблюдаю за ним, ловлю каждое движение мышц на лице, слушаю ритм дыхания. Его эмоции идут ровно, без скачков и внутренней суеты.

— Всё так.

Каин отмечает это про себя, не меняя выражения лица, лишь коротко кивает и переходит ко второму вопросу:

— Был ли у тебя мотив для поджога корабля Наэль?

На этот раз Теоден встречает его взгляд с кривоватой усмешкой, но в этом движении нет былой лёгкости.

— Ты, серьёзно? Так и думал, что ты воспользуешься случаем, принц. Захочешь проверить, не твой ли командир тебе нож в спину метит.

Внутри него поднимается короткая, жгучая волна раздражения, которую он даже не пытается скрыть, а будто специально даёт почувствовать всем в комнате, что вопрос попал в больное место.

— Если хочешь честно, — продолжает он глухо, упрямо отводя взгляд к стене, будто ищет там выход. — Был мотив. Я не хочу союза с Элмором. Не верю, что он принесет Веларрону что-то, кроме новых проблем и чужих людей в каждом углу замка. Да и Наэль… Слишком много её здесь стало за последнее время.

Я улавливаю поток его эмоций: отвращение пронзает всё существо, поверх ложится усталость.

— Это правда. Он действительно не хочет союза, — подтверждаю, наблюдая за реакцией Каина.

Он напрягается — даже не нужно смотреть прямо: это чувствуется по тому, как его спина распрямляется, плечи будто шире становятся. Его взгляд цепко скользит по Теодену, а рука невольно ложится на рукоять меча. Его брат, по сути, сейчас признался, что идёт наперекор воле принца, что не просто не поддерживает союз, а готов подрывать его изнутри.

— Значит, ты не хочешь союза и мог бы попытаться помешать ему. Но это ведь не значит, что ты поджёг корабль. Или значит?

Внутри на секунду вспыхивает острое ощущение опасности. В комнате становится плотнее, как будто воздух тяжелеет между нами. Теоден чуть подаётся вперёд, прищуривается, будто решает: соврать или выложить всю правду.

— Так, значит, до этого дошло, — тихо, почти без интонации. — Ладно. Да. Это я всё спланировал. Корабль сожгли по моему приказу. Сам я, конечно, не светился и отправил своих людей. Хотел, чтобы всё выглядело как провокация Териона. Лучше потерять чужой корабль, чем всё государство…

Каин не двигается, только сжимает рукоять меча еще сильнее, так, что костяшки почти теряют цвет. Он смотрит на брата в упор, глаза чернеют. Я перевожу взгляд на Теодена. Его лицо — всё та же бравада, привычная маска иронии, но под ней пустота: нет ни вины, ни раскаяния.

— Можешь расслабиться, принц. Твой командир лжёт.

Теоден выдерживает взгляд Каина, уголки губ чуть дрожат, но всё же он позволяет себе усмешку. Потом опускает подбородок, коротко кивает, словно отдаёт честь:

— Ну вот, убедились, — выдыхает и чуть склоняет голову. — Прости, принц. Надо было проверить, как она это делает.

Чувствую, как холод внутри отступает, не столько от удовлетворения, сколько от того, что сейчас для меня каждая такая проверка — вопрос выживания. Ловлю взгляд Каина: в нём интерес, цепкий, почти азартный.

— Хорошо, — произносит он, расслабляя пальцы на мече, рука медленно опускается вдоль бедра, — значит, определять ложь ты умеешь.

— Неприятное ощущение, если честно, — выдыхает Теоден. — Когда кто-то может вот так вывернуть тебя наизнанку, без допроса и угроз. Честно скажу, я бы не хотел оказаться перед тобой, если бы собирался врать по-настоящему.

Каин выжидает, взгляд уходит в сторону, будто он размышляет, какой ещё вопрос задать, чтобы не упустить ни одной детали. Пальцы задумчиво касаются подбородка, но потом что-то в нём меняется: плечи чуть расслабляются, губы складываются в незаметную улыбку. Я отмечаю, что впервые вижу, как он так искренне улыбается.

— Скажи-ка, Теоден, — спрашивает он, чуть склоняя голову, голос становится мягче — а тот случай… когда нам было по десять лет… Это ведь ты тогда не закрыл загон? В тот вечер, когда убежали лошади.

Теоден поднимает взгляд, в глазах мелькает былое озорство, но он нарочито втягивает шею, будто заранее готовясь к обвинению.

— Вот только не начинай, — ворчит он. — Это ещё вопрос, кто там первый вышел. Я-то точно помню, что загон за собой закрывал, а вот кто потом обратно в сено полез — не уверен. Может, это как раз ты не досмотрел, принц.

Каин скрещивает руки на груди, чуть поднимает подбородок, в лице — гримаса преувеличенной обиды.

— Конечно, конечно. Я отлично помню, как это было. Ты остался искать перчатку в сене и вышел последним, Теоден. А потом лошади с шумом вырвались наружу, устроили переполох во дворе и распугали всю прислугу. Когда Нейвард спросил, кто не закрыл ворота, ты только пожал плечами. Все решили, что это я виноват.

Теоден встречает его взгляд с лукавой полуулыбкой, явно стараясь сгладить ситуацию:

— Вот уж не думал, что ты до сих пор это помнишь, — бросает он, по-юношески вскидывая брови. — Но, по-моему, это ты тогда задержался в загоне, а я ушёл первым, а ты еще с лошадью возился. Может, и ворота тогда за собой не закрыл, принц.

Я внимательно слежу за Теоденом, пытаюсь уловить фальшь, но его эмоции сложны и запутаны. Внутри нет явного раздражения, ни явной вины, ни удовлетворения от лжи.

— Сложно сказать, — тихо замечаю я. — Бывает, человек так часто убеждает других в своей лжи, что со временем сам в неё верит.

Теоден чуть усмехается, смотрит на меня и на Каина, словно рад, что наконец остался при своей правде или своей лжи.

Принц сдвигает брови, напряженная линия рта подчёркивает его недовольство.

— Значит, выходит,