осунувшемся лице заострились морщины. Стараясь не шуметь, я тихонько присела рядом. Но мужчина мгновенно открыл глаза и вперил в меня тяжелый пронизывающий взгляд.

— Настя, как мои внуки? — спросил он сиплым голосом. — Хорошо долетели? Не забывай, все получит Вадим, если я не изменю завещание. Заботься о нем.

Я с трудом сдержала ухмылку. Отчим в любой ситуации оставался собой. Его так легко не сломить. Даже на больничных простынях он не выглядел слабым и беззащитным.

— Еще отдыхают с дороги, — проигнорировав его заявление о наследстве, заверила я.

— Где Виктор? Я хочу с ним поговорить.

— Задержался у врача. Сейчас подойдет.

И словно услышав мои слова, в палату вошел муж. Глаза мужчин встретились, и в комнате повисло физически ощутимое напряжение. Они смотрели друг на друга не отрываясь, словно меряясь силой. Отчим не выдержал первым.

— Ты выполнил мою просьбу? — спросил он тихо.

К моему удивлению, Виктор не подошел к отцу. Он остановился у окна, уставившись в скучный бетонный пейзаж.

— Я делаю все возможное, — раздраженно процедил он.

— Мне нужны подтверждения, — проговорил отчим, и я впервые услышала в его голосе просящие нотки.

— Обещал, значит, сделаю. Ты столько времени ждал, несколько дней ничего не изменят, — ответил муж резко и стремительно покинул палату.

Я изумленно уставилась Виктору в спину. Что между ними произошло?

Вопросительно посмотрела на отчима, но мужчина отвел глаза.

— Поддержи маму, Настя. Ей сейчас как никогда нужна твоя помощь, — проговорил он, касаясь моей руки.

Маму я нашла в коридоре. Она заметно постарела и даже немного растеряла свою идеальность. Крепко прижала меня к груди.

— Врачи говорят, Егор поправится, и все вернется на свои места, — прошептала, вытирая набежавшие слезы.

Я с удивлением посмотрела ей в глаза. За все эти годы я так и не смогла понять, она действительно любит мужа или сильно боится.

— Марат погиб. Тебе больше ничего не угрожает, доченька. Но нас ждут тяжелые времена. Возбуждено уголовное дело. Егора обвиняют в непредумышленном убийстве.

Глава 58

Следующие несколько недель мы с Виктором практически не видели друг друга. Я контролировала строительство нашего объекта, целыми днями пропадая в Лосево, а Виктор старательно заминал открытое против отчима дело.

— Твой отец не виноват. Это была самооборона, — снова завела я опостылевший разговор. — Зачем все эти махинации?

Следователь несколько раз вызывал меня на допрос, где я подробно изложила историю моего неудачного брака. В телефоне остались сообщения от Марата. Все улики были против него.

— Вы мне не верите? — стараясь понять, что происходит, настаивала я. — Тогда поговорите с Надеждой Лапухиной. Марат и ей угрожал.

— Не волнуйтесь, Анастасия Дмитриевна. Мы уже это сделали. Из-за взрыва девушка потеряла ребенка, а вместе с ним и жениха. На ее телефоне обнаружены сообщения от Авромышина и большая часть с угрозами.

И все же я волновалась. С непонятным упорством Виктор тратил силы и деньги, чтобы полностью вычеркнуть упоминания о нашей семьи со страниц уголовного дела. Чем сильнее он приближался к успеху, тем плотнее сжимались его челюсти и холоднее становился взгляд. На все мои расспросы он отвечал односложно, все больше замыкаясь в себе.

Так смело отведенные нашему браку шесть месяцев подходили к концу, а отношения между нами стали только еще более прохладными. Как бы я ни гнала от себя эту мысль, убеждая, что пока отчим лежит в больнице, даже думать о разводе стыдно. Но время неумолимо приближало заключительный рубеж.

Тяжелее всего приходилось по вечерам, когда я оставалась наедине с детьми. Смотреть в голубые глаза Вадима, так напоминавшие его отца, было невыносимо. За это время они сдружились с Танюшей, и все время проводили вместе. А когда малыш обнимал меня за шею, нежно называя мамой, я готова была разрыдаться в два ручья.

Моя душа то рвалась на свободу, то готова была пожертвовать всем, лишь бы наши дети были счастливы.

В один из таких вечеров мне позвонил Ларин.

После расставания в аэропорту он не появлялся, но я регулярно получала цветы. Потрясающей красоты букеты доставлял курьер, отказываясь назвать заказчика и загадочно улыбаясь. Я оставляла их в своей спальне, чтобы не раздражать мужа. И по утрам с удовольствием вдыхала волшебный аромат. Иногда к цветам прилагались мои любимые конфеты или приятные мелочи, в виде симпатичного брелка или заколки известного бренда.

Несколько раз я порывалась позвонить Борису, отблагодарить романтичного архитектора, но не решилась испортить игру.

— Настя, как твои дела? Не хотел тебя беспокоить, зная, какое в вашей семье горе, но, может, тебе требуется помощь? — спросил Борис с сочувствием.

Я слабо улыбнулась. Помощь мне была нужна, но вряд ли Ларин смог бы ее оказать. Решение я должна принять сама. И все же я была ему рада.

Он стал для меня как глоток чистой воды, среди разгоревшегося вокруг ада.

— У меня два билета на премьеру спектакля. Составишь мне компанию?

Я согласилась и ни минуты не пожалела об этом. Постановка оказалась потрясающей. Три часа пролетели на одном дыхании, оставив приятное послевкусие.

Мы вышли из здания театра в небольшой сквер. Ларин взял меня за руку и деликатно поцеловал в запястье. Я смущенно отвернулась.

— Спасибо тебе за цветы. Они всегда такие чудесные, — пролепетала я.

— Какие цветы? — удивился мужчина.

Я внимательно посмотрела ему в глаза и вдруг поняла, что ошиблась. Если кто и знал о моих вкусах настолько хорошо то, только Виктор.

+++

Уложив детей спать, я забралась в свою постель, с удовольствием вытягивая уставшие за день ноги. В голове кружили мысли о текущих делах, и я не заметила, как уснула. Очнулась я от острого ощущения, что на меня смотрят. Резко села на кровати, испуганно оглядываясь вокруг. В кресле напротив сидел муж.

— Виктор, — пролепетала я, натягивая на грудь одеяло. — Что ты здесь делаешь?

— Решил на тебя посмотреть. Соскучился, — прошептал он хриплым голосом. — Мы так редко общаемся в последнее время.

— Почему ночью? — удивилась я.

— Тебе нравятся цветы? — проигнорировал