и сказала Эстелла. У нас с ней, судя по всему, много общего…

Тот лишь закатывает глаза.

— У тебя нет выбора. Посмотри, вот это кольцо, — указывает он на мою руку, где на безымянном пальце алеет красный камешек.

— Которое ты подарил мне перед свадьбой? — уточняю я. И напоминаю, что я все еще его жена…

— Именно, — подтверждает он, даже не ведя бровью. — Это кольцо — портал. Стоит тебе прикоснуться к рубину и сказать заветное слово «дом», как тут же окажешься в том месте, которое я тебе описал.

— Но…

— Не спорь. Это единственное место, где тебя не найдут. Оно запечатано и не просматривается даже самыми сильными магами. Печать не спадет несколько сотен лет…

— Там я тоже стану невольницей?

— Нет… ты станешь свободной сразу после моей смерти.

— Но я не хочу.

— Ты говорила, что тебе больно рядом со мной.

Не так, как будет без тебя.

— Нет, я останусь, — говорю дрогнувшим голосом. — Останусь, даже если ты этого не хочешь.

— Ну почему ты такая… упрямая! — в сердцах произносит он.

— Просто я твоя жена, а хорошие жены так не поступают… Я обещала быть с тобой в болезни и здравии, — выкрикиваю я, потому что уже пообещала ему это, хотя клятву с меня на свадьбе не требовали. — И я вылечу тебя. Я знаю — как. Я ведь целительница из рода Грейм и ты знаешь это…

— Это? — Фабиан медленно достает из кармана домашнего сюртука сложенный вдвое листок. Одном взмахом разворачивает его.

Смотрю и не верю. Мой переписанный рецепт.

— Прости, — выдыхает он и… подносит пергамент к горящей свече.

49 глава

Не успеваю ахнуть, как листок вспыхивает и сгорает у меня на глазах, превращаясь в черный пепел.

В голове каша из мыслей. Как Фабиан узнал… как забрал… кто-то все-таки имеет доступ в мою комнату, хотя замок уже поменяли? Но… кто?

«Кровь целителя — плата за редкий успех,

Десять капель — угаснет пожар…»

Кровь… это я помню. А дальше что… что дальше? Магия? Кажется, что-то связанное с магией. И нужно было сказать слова в конце после приготовления, как заклинание… не помню их. Ну почему, почему не заучила стих наизусть!

За что и поплатилась.

— Почему ты не хочешь быть здоровым? — задаю вопрос, на который Фабиан вряд ли даст ответ. Все его поступки настолько противоречивы, что мне остается только гадать, что это значит.

Но такое ощущение, что он издевается.

— Ты доверилась не тому человеку, — усмехается он, струшивая пепел со стола прямо на ковер.

— Разве у меня был выбор?

— Ты права, не было, — задумчиво кивает он, при этом не глядя мне в глаза. — Но можно хотя бы не быть такой наивной… а?

— Я не понимаю тебя, — качаю головой. — Почему ты все это делаешь? Неужели тебе все равно, что будет с тобой, со слугами?

— Допустим, что так, — растягивая слова, произносит он, при этом левая рука у него напрягается до дрожи, когда он берет перо, словно это невидаль какая тяжесть. — Ты забыла, кто я. Я всего лишь купил себе игрушку для развлечения. А когда надоест — выброшу на помойку…

— Ты ко мне вовсе не так относился, — припечатываю я. — Ты врешь. Врешь! Лишь бы оправдать свое бездействие. Ты просто… боишься стать здоровым. Это глупо, но факт. Ответь, почему? Что тебе мешает быть как все? Так уж необходимо превратиться в бездонника?

Меня несет, не могу остановиться. Впрочем, замолкаю, когда тот приподнимаю руку.

— Да я просто развлекался, — говорит он, избегая прямого взгляда. — Мне было интересно наблюдать за твоими страданиями и думать о том, что ты никогда не сможешь выполнить свое… предназначение.

Последние слова он произносит слишком тихо.

Качаю головой. Все это выглядит как плохо продуманный фарс.

— Я не настолько глупая, как тебе кажется, — подхожу ближе. — В чем дело, Фабиан? Почему ты не хочешь сказать правду? Ведь я твоя жена. И пообещала быть рядом до конца, несмотря ни на что!

Наконец, он поднимает на меня глаза, потемневшие, как в бурю. В них такая тоска, что на миг замираю.

— Почему, Рианна? — беззвучно спрашивает он. — Ведь я… тиран.

— Тираны ни о ком не заботятся, — возражаю. — Они только командуют и… ты не такой. Хватит уже на себя наговаривать.

Голос дрожит. Хочется убедить и его, и себя, что происходящее — неправда… Но то, что он сжег последнюю надежду на спасение — это как раз-таки правда.

— Ты должна меня ненавидеть, — говорит он и звонит в колокольчик, стоящий на столе.

Зачем-то.

Почти сразу заходит Альм. Словно он стоял под дверью и ждал звонка.

— Звали, ваша светлость? — привычно кланяется он.

— Отведи мою жену в ее комнату и запри на замок, — приказывает он совсем другим, измененным тоном, в котором звучат властные нотки. — И сторожи под дверью, чтобы даже не пыталась выйти.

50 глава

У Альма вспыхивают глаза, когда он бросает короткий взгляд на меня.

— Нет, — отвечает он.

— Осмеливаешься не выполнять приказы своего хозяина? — щурится Фабиан.

— Осмеливаюсь. — Тот прямо смотрит на него. — Вы мне не хозяин — я сам выбрал остаться и прислуживать. А она, — он кивает в мою сторону. — не вещь, а человек, который может вас вылечить…

— Ничего она не может! — взрывается Фабиан. — Ты должен — обязан делать то, о чем я прошу! Иначе…

— Вот что, — становлюсь перед ними, потому что неизвестно, до чего дойдет эта перепалка. — Хватит. Альм, сопроводите меня в комнату, пожалуйста, если его светлость, — разворачиваюсь и приседаю в поклоне, — того желает.

Протягиваю руки, чтобы Альм увел меня, как пленницу, хотя бы для виду, из этого кабинета. Но тот лишь качает головой.

Тогда я беру старика под руку.

— Тебе запрещено выходить, Рианна, — летит мне вслед.

— А то что? — приостанавливаюсь.

— Иначе я… — взгляд Фабиана становится отчаянным. Он смотрит на Альма, потом на меня. — Я разжалую всех слуг.

— Это шантаж? — приподнимаю бровь.