все, что ему удается вспомнить, и расклеивает листки бумаги на стене, воссоздавая хаотичность заметок Торы. В центре он размещает рисунок, который набросал по памяти с одной из фотографий: молодая Тора, какой он ее еще не видел. Верхом на лошади, лицо круглое и лучится здоровьем, в глазах веселье. В те дни, когда от попыток понять, кто они с Торой и какова их цель, становится больно, Санти смотрит на рисунок, будто бы Тора может взглянуть на него в ответ.

– Ты мне нужна, – тихо говорит он. – Мне нужна твоя помощь, чтобы в этом разобраться.

– Подружка? – В камеру заходит Джейми, вспотевший после упражнений во дворе.

Хорошо, что Санти сидит со старым другом, хотя Джейми и думает, что они только познакомились.

– Нет, – отвечает Санти. – Это старая леди, у которой я кое-что украл и оказался здесь.

– Лопес, у тебя не все дома, – смеется Джейми и запрыгивает на нары.

«А может, мы оба просто сумасшедшие». Тора сказала это в тот последний раз, под неменяющимися звездами. «Заперты где-то в маленькой комнате и мечтаем о других жизнях».

Санти приподнимает бровь:

– Это одна из вероятностей.

Он листает блокнот воспоминаний с изображениями его самого в каждой из прожитых жизней: его лучшие «я», более умные «я», у которых был бы шанс найти правильный путь. Ему казалось, что из-за этого испытание стало нечестным, но он ошибался. Взгляд Санти задерживается на рисунке старого кабинета естествознания: Тора, смущенная, с ровной спиной, сидит во втором ряду. Он слышит собственный голос: «Если бы Бог давал легкие испытания, в них не было бы смысла». Нынешний он постарается пройти это испытание с помощью доступных ему инструментов. Если его постигнет неудача, то, вероятно, успех придет в следующем воплощении. Каждый раз, когда они с Торой пробуждаются, у них появляется шанс сделать все правильно.

Санти закрывает блокнот и смотрит Торе в глаза. Она уже использует новый шанс. Пока он здесь томится, она растет, формируется в личность, которую он встретит в следующий раз. К тому времени, как Санти перевоплотится, Тора уже будет взрослой, а он только начнет узнавать все заново. Одно успокаивает – в этой жизни он явно не доживет до восьмидесяти. И замечательно! Санти отыщет Тору раньше.

А можно не ждать и сразу отправиться следом за ней. Санти иногда об этом думает – петля из простыни на перекладине, и пусть вину на себя берет сила притяжения. Мыслями, правда, все и заканчивается. Несмотря на свою уверенность в перевоплощении (он убежден в этом так же, как, например, в восходе солнца), Санти не перестает верить в то, что самоубийство – самый тяжкий грех. Его испытывают, и он должен пройти испытание.

* * *

Выйдя из тюрьмы, Санти переезжает с матерью в квартиру на окраине города. Периодически берется за случайную работу – красит дома, копает огороды. В свободное время волонтерит – собирает мусор на улицах Старого города. Работа на воздухе успокаивает Санти, помогает ему утвердиться в реальности своих мыслей. Санти пытается разгадать загадку, которую оставила ему Тора, но его разум не может ухватить суть. Правда для нынешнего Санти необъятна.

Начатое письмо так и не дописано. Однажды он обязательно поймет, что хочет сказать. Тогда и допишет, а перед смертью будет перечитывать снова и снова, пока не запомнит наизусть слова, которые станут его первым воспоминанием в следующей жизни.

Нечего терять

Тора сбегает.

Она натягивает капюшон, прислоняется к автобусному окну, и оно запотевает от ее дыхания. Она уже несколько раз была семнадцатилетней, поэтому знает, что путешествие в одиночку привлекает внимание. Тора видит окраины города, мелькающие за стеклом; серые и пустые, как сон.

Она выходит на конечной, в промышленной зоне, с картой в руках. Все выглядит как-то не по-настоящему и настораживает. Тора идет на север, оставляя заходящее солнце слева от себя. Город не может тянуться вечно. Он должен где-то закончиться, у всякого начала есть конец. Тора не забыла, как они пересекли невидимую полосу в воздухе, прилетев сюда с родителями два месяца назад.

На этот раз Тора вспомнила быстро. Она впервые отправилась на прогулку по Старому городу, и вдруг за спиной зашагал страх, а тень легла не в ту сторону. Когда гулко зазвонили соборные колокола, отдаваясь в костях, Тора остановилась там, где была, под руинами башни с часами.

– Нет, – сказала она тихо, – только не это.

Санти хотел выяснить, почему они вспоминали только здесь. Для Торы в этом нет никакой тайны. В городе столько слоев их совместных жизней, что не вспомнить невозможно.

Она смотрит на стрелки часов, застывшие на полуночи. Тора слышит эхо собственных слов, сказанных Санти в последний раз: «Может, если уедем, то все забудем?»

Сначала она попыталась уехать на поезде. Тора даже не думала о том, куда именно. Она просто села в первый попавшийся поезд и стала ждать, пока он тронется. Смотрела в окно и размышляла, чем все закончится. Может, она сразу все забудет и проснется в каком-нибудь великолепном месте, не понимая, как там оказалась? Или все случится постепенно: наступит что-то вроде благословенной деменции, которая будет откусывать фрагмент за фрагментом от других жизней, пока воспоминания о Санти не исчезнут? Торе стало больно от этой мысли, но она не дрогнула. От воспоминаний они с Санти несчастны. Лучше начать заново, даже если это значит, что они вовсе не встретятся.

Поезд пробудился к жизни. Тора вскинула голову. Наконец начался ее побег.

Но тут гул замолк, огни погасли. Чей-то голос из динамиков сообщил о неисправности. Пассажиры, ворча, выходили из вагонов, а Тора сидела как приклеенная, злясь и едва сдерживая смех.

После того случая она пробовала снова и снова. Иногда поезд даже пересекал реку, но потом ломался. Один раз остановился на мосту Гогенцоллернов: взорвался предохранитель. Тора смотрела на висячие замки на перилах – сорока тысячам отношений суждено ржаветь. Когда поезд дал обратный ход, ей показалось, что время отматывается назад, унося ее к стартовой точке.

Сойдя с поезда, Тора решила, что теперь будет полагаться только на себя. Она не сломается. Она будет идти, пока не кончится дорога, и после этого тоже не остановится.

Тора перелезает через живую изгородь и шагает по заросшему лугу. Сейчас она уже за пределами города, в бесконечном сне из полей и ограждений. Задевая колючую проволоку, она ранит большой палец, слизывает кровь и продолжает идти.

Неизменно на север. Закатывающееся за горизонт солнце отбрасывает ее тень на поля. Темнеет, появляются звезды, но Тора не