найти? Но разговор не окончен: призрачно знакомым сухим тоном дочь Торы продолжает:

– Она также попросила сообщить вам, что лежит в центральной больнице, посещения до шести.

Санти смеется.

– В каком отделении?

– Онкологии, – отвечает она и отсоединяется.

Рак. Жалко, что у Бога плохо с фантазией. Зато на этот раз Тора протянула до восьмидесяти. Санти помнит, как в одной из жизней посещал своего молодого физиотерапевта в том же отделении и как в его старом усталом сердце от этих визитов образовалась трещина.

Он садится на автобус до больницы, и тот еле ползет через реку. Санти жалеет, что не пошел пешком. Он выходит на остановку раньше и бежит. Весенний ветер раздувает его куртку. В приемной Санти называет свое имя и садится. Спустя вечность на пластиковом стуле к нему подходит измученная женщина:

– Мистер Лопес?

Он встает:

– Да.

– Меня зовут Андромеда, я дочь Джейн. Идемте со мной.

Андромеда совершенно не похожа ни на Эстелу, ни на одну из Тор, которых он помнит. Санти идет следом за ней и впервые гадает, не ошибка ли все это: вдруг умирающая женщина случайно оказалась похожа на его воображаемую подругу? «Она попросила тебя прийти», – напоминает он себе. Санти входит в коридор, где полно родственников Торы.

Дочь оборачивается. Она расстроена, но хорошо это скрывает; сейчас он видит в ее лице черты Торы.

– Мама хочет поговорить с вами наедине. Мы уважаем ее желания, но времени осталось мало. Будем рады, если вы не пробудете там долго.

«Может, признаться Андромеде, что как раз времени у них с Торой в избытке?» – размышляет Санти.

– Я постараюсь, – отвечает он, заходя в палату, и прикрывает за собой дверь.

Тора лежит на койке, шишковатыми пальцами держится за одеяло. Ее волосы кремово-голубого цвета – пожилые женщины любят такой оттенок – и завиты в неестественные кудри. Санти никогда прежде не видел ее такой старой. Вероятно, на этот раз она прожила хорошую, спокойную жизнь. Он вспоминает о своем безрадостном подростковом периоде, который закончился двумя годами заключения, и ему обидно и больно. В этой жизни Санти не доведется дожить до ее возраста.

– Ты опоздал.

Голос пожилой женщины звучит едва слышно, но он, несомненно, принадлежит Торе. Вот она здесь, настоящая, но скоро он снова ее потеряет.

Санти садится на стул возле кровати.

– Зато тебе больше никуда не надо торопиться.

Санти рад, что ему удается ее рассмешить. Он проводит рукой по волосам. Тора смотрит на него раздраженно, и это разбивает ему сердце.

– Прости, – говорит он. – Я бы пришел раньше. Но ты очень хорошо спряталась. Я уже решил, что ты права и все это моя выдумка.

Тора фыркает, его слова не произвели на нее впечатления.

– Ты серьезно? Думал, что мог меня выдумать?

– Ты права.

Санти встречается с ней взглядом – те же голубые глаза.

– В голове не укладывается, что ты решила назвать ребенка Андромедой.

Тора стискивает зубы.

– Я бы тебя ударила, если бы могла поднять руку.

Он смеется. Она меняет положение руки, и Санти замечает, что у нее нет татуировки. Ему стыдно показать свою татуировку. В последнем из тату-салонов Бельгийского квартала, которые он обошел в поисках Торы, Санти попросил набить сделанный по памяти узор.

– Сколько ты прожила в Кёльне? – спрашивает он.

– Шестьдесят два года.

Санти содрогается: сколько времени потеряно! Ему сейчас тридцать пять лет, пятнадцать из которых он уже взрослый и на свободе. Он мог появиться здесь и найти ее, пока не стало слишком поздно.

– Я вспомнил, только когда сюда приехал. А у тебя как было?

Она кивает, глаза закрыты.

– Что такого в этом месте? – Он подается вперед. – Почему мы всегда оказываемся здесь? Почему мы никогда ничего не вспоминаем, пока не приедем в город?

– Может, если уедем, то все забудем? – Она кашляет глубоким жутким кашлем смертельно больного человека. – Ты должен попробовать, – добавляет она, отдышавшись. – А мне уже слишком поздно.

Санти совершенно не хочет забывать. И не хочет, чтобы забыла она.

– Я о них заботился, – признается он. – О Джулс и Оскаре, когда ты умерла. Как и обещал.

Туманный взгляд Торы не меняется.

– Я должна быть благодарна за это?

– Да.

Санти трясет от злости: на какой-то момент он не потерянный Санти в этом воплощении, а одержимый Санти из прошлой жизни.

– У меня была миссия. Я пытался найти правильный путь. Но я отказался от нее, чтобы заботиться о них. И все потому, что они много значили для тебя.

– Как же ты любишь строить из себя мученика! – Тора возится с одеялом, руки со вздутыми венами трясутся. – Если бы не ты, я бы сама о них заботилась.

На него наваливается прежнее чувство вины. Тора обрела счастье с Джулс, ему не следовало вмешиваться. Но он был так увлечен поиском глобальной истины, что не мог понять, почему ее не хочет узнать она. «Твоя жизнь – жизнь эгоиста, Санти». Он вспоминает ее слова, но сейчас ему кажется, что их произносит он сам. Озарение ослепляет его, словно солнечный свет: а что, если их не испытывают, а наказывают? А что, если он теперешний – это наказание за его провал в прошлой жизни?

Он закрывает глаза, потирает ноющую шею. Он так устал. Одному Богу известно, когда это закончится, когда увиденного, сделанного и прожитого окажется достаточно.

– Кстати, думаю, ты уже испытываешь терпение моей семьи, – замечает Тора.

Санти следует за ее взглядом – она смотрит за стекло, где ее близкие наблюдают за ними с вполне понятным подозрением. Мужчина по крайней мере в два раза младше Торы, которого они раньше не видели, появляется у ее смертного одра. Санти машет собравшимся. Они смотрят на него с каменными лицами. Он встает:

– Оставлю тебя, чтобы ты могла попрощаться с ними.

– Правильно. Не знаю, увижу ли их снова, а от тебя никуда не деться.

Тора будто шутит, но Санти слышит в ее словах настоящую злость. Ему хочется спросить, почему она пряталась от него, почему бросила. Но их разделяет ее гнев, как стена из прочного гладкого стекла.

Санти бережно берет ее за руку: тонкая кожа обтягивает хрупкие кости. Он помнил ее высокой, сейчас она ссохлась и стала миниатюрной. Тора откидывается на подушку и закрывает глаза.

– До следующего раза, – говорит она.

У двери Санти оборачивается в последний раз, злой и опечаленный одновременно. Тора не открывает глаз. Он спешно проходит мимо ее семьи, чтобы ему не задавали вопросов.

* * *

Тора умирает на следующей неделе. Санти узнает об этом из сообщения Андромеды, в котором она неохотно приглашает