и красную куртку-ветровку с капюшоном, на груди которой с левой стороны имелось изображение головы индейца с инициалами «C.W» [это эмблема детского лагеря в штате Мэн под названием «Camp Wigwam», там Питер провёл летние каникулы 1937 года]. На воротнике куртки с внутренней стороны имелась нашивка с вышитыми именем и фамилией её владельца — «Питер Д. Левин». На ногах — коричневые вельветовые штаны и тёмно-коричневые туфли «оксфорд». В момент похищения мальчик имел при себе складной перочинный нож и игрушечный самолётик. При составлении описания Питера сотрудники ФБР решили скрыть деталь, способную стать «детектором истинности» при проверке признательных показаний возможных преступников. На маленьком игрушечном самолётике имелась наклейка, представлявшая собой логотип сети автозаправочных станций — эту деталь было решено не сообщать даже полиции.

В последующие часы в доме семьи Левин был установлен ещё один телефонный аппарат, позволявший созваниваться с нью-йоркским управлением ФБР в обход узлов связи в Нью-Рошели. При этом Конрой клятвенно заверил Мюррея и Минни в том, что их домашний телефон на «прослушку» не поставлен и они могут использовать его для приватных переговоров, в том числе и с похитителями сына. Это была, конечно же, неправда, но таков был закон жанра — ФБР не раскрывало перед посторонними приёмы и методы своей работы. Также в доме остались для несения круглосуточно дежурства два сотрудника.

Питер Левин.

Два мальчика, ставшие свидетелями похищения Питера, были отвезены по своим домам, при этом сотрудники Бюро проинструктировали как их самих, так и их родителей о дальнейшем поведении и мерах предосторожности, которым надлежало следовать.

Наконец, немногим ранее 23 часов Рид Веттерли, глава нью-йоркского управления Бюро, связался с Филипом Тилденом и рекомендовал тому закончить полицейскую операцию по поиску мальчика.

Следующий день — речь идёт о 25 февраля — прошёл совершенно спокойно. Разумеется, не для родителей и сестры похищенного ребёнка. Дети, ставшие свидетелями похищения, в тот день в своих классах не появились — родители каждого из них нашли свои предлоги для того, чтобы не отпустить в школу любимое чадо. В точно таком же тягостном спокойствии минул следующий день — 26 февраля. И следующий…

Пауза явно затягивалась и лишала близких Питера последних нравственных сил. Мюррей Левин собрал деньги, какие смог — это была половина от запрошенной похитителем суммы — 30 тыс.$. Больше раздобыть денег он не мог и надеялся в ходе телефонного разговора убедить преступника довольствоваться этой суммой. Следует объективно отметить огромную величину полученных отцом средств — собранная им сумма равнялась стоимости 26,6 кг золота, и любой желающий может самостоятельно определить их товарно-денежный эквивалент, зная сегодняшнюю стоимость золота.

Третий день со времени похищения — 27 февраля 1938 года — также прошёл без каких-либо признаков активности похитителей. Никаких анонимных писем, пугающих телефонных звонков или подозрительных людей возле дома — ничегошеньки… Сотрудники ФБР были готовы работать, силки расставлены, но преступник, судя по всему, никуда не торопился.

Каждое утро Рид Веттерли докладывал Директору Бюро Эдгару Гуверу о состоянии дел в расследовании похищения Питера Левина. Директор держал на контроле все подобные преступления, более того, он частенько выезжал в район проведения оперативных мероприятий и принимал личное участие в допросах подозреваемых — примеров тому известно немало. Во время очередного телефонного доклада Веттерли утром 28 февраля Гувер поинтересовался: не кажется ли тому, что события вокруг семьи Левин утратили динамику и имеет смысл подтолкнуть похитителя к активности? После непродолжительного обмена мнениями последовало решение предать гласности некоторые обстоятельства похищения Питера, что должно было побудить похитителя напомнить о себе и вступить в контакт с родителями мальчика.

После этого разговора Веттерли немедленно связался с Тилденом и согласовал с последним план действий на ближайшее время. План был хорош в том отношении, что выдвигал Тилдена на первое место и предоставлял помощнику мэра прекрасную возможность попиариться. Уже в полдень Филип Тилден собрал в здании муниципалитета пресс-конференцию, во время которой рассказал о похищении Питера Левина и о том, что городская полиция не вмешивается в это дело по просьбе отца, имеющего твёрдое намерение вернуть сына посредством договорённости с похитителем. Общая тональность выступления помощник мэра по вопросам общественной безопасности оказалась весьма бравурной, слова Филипа Тилдена можно было истолковать таким образом, что если бы городской полиции был дан приказ изловить преступника, то тогда бы она ого-го-го… ну, а поскольку такого приказа не было, то на нет и суда нет!

Правда с ответами на вопросы пишущей братии помощник мэра немного сплоховал и дал ответы, мягко говоря, неудачные. Так, например, Тилдена спросили, откуда, вообще, известно о похищении и есть ли объективные свидетельства того, что мальчик не стал жертвой несчастного случая или не сбежал по собственной воле? Помощник мэра дал весьма двусмысленный ответ, заявив, что личного мнения по данному делу вообще не имеет, а лишь полагается на заверения мистера Левина, которого считает честным человеком и потому верит его словам. Принимая во внимание, что сам Мюррей Левин всегда настаивал на том, будто к помощи полиции не обращался — и, кстати, формально это являлось чистой правдой! — утверждение Тилдена вызывало некоторое недоумение [мягко говоря].

Недоумение это лишь усилилось после того, как специалист по общественной безопасности ответил на вопрос о привлечении к делу «федеральных агентов». Под таковыми по умолчанию понимались сотрудники Федерального бюро расследований. Следуя договорённости с Веттерли, помощник мэра отрицал какое-либо участие Бюро в расследовании данного дела, объясняя это тем, что сам факт преступления ещё не установлен, а потому и расследовать нечего.

Тилден даже не заметил того, что с интервалом в две или три минуты допустил взаимоисключающие утверждения. Сначала он заявил, что для него факт похищения несомненен, поскольку мистер Левин честный человек, а потом на голубом глазу сказал нечто противоположное — нет оснований привлекать ФБР, поскольку факт похищения, вообще-то, не установлен.

Что тут сказать — таковы лики публичной американской политики той поры!

После выхода Тилдена к представителям прессы слово получил Мюррей Левин. В отличие от помощника мэра, он на вопросы не отвечал и своими экспромтами слушателей не удивлял. Адвокат зачитал текст обращения, составленного заблаговременно и выдержанного в очень аккуратных выражениях. Его имеет смысл воспроизвести здесь целиком — этот документ того стоит.

Итак, дословный перевод обращения Мюррея Левина: «Мой сын Питер, 12 лет, пропал в четверг днём. Я приложил все усилия, чтобы скрыть случившееся от общественности, потому что я намереваюсь сделать всё, что в моих силах, для удовлетворения требования тех, у кого, возможно, находится мой мальчик. Власти, местные и федеральные, разрешили мне вести переговоры и добиваться возвращения моего сына без какого-либо вмешательства с их стороны. Те, у кого может находиться мой мальчик, могут без опаски вести дела со мной. Я особенно прошу газеты воздержаться от того, чтобы их представители звонили мне домой или собирались поблизости. Пока у меня не будет возможности разобраться с этим делом, я не стану предоставлять дополнительную информацию. Я прошу моих друзей и общественность оставить мой дом и телефон в покое. Все порядочные люди поймут и проявят уважение моим пожеланиям.»1

Текст заявления Мюррея Левина был передан присутствовавшим журналистам для публикации