рассказала о получении письма похитителей и содержавшемся в нём требовании забрать из тайника второе письмо. Закончила она своё заявление тем, что сообщила о немедленной отправке за этим письмом. Хотя дежурный полицейский попросил её назвать точный адрес, куда он намерена отправиться, Хелен этого не сделала и повесила трубку.

После этого набросила пальто и помчалась к дому №126 по Пятой авеню.

Эта карта Нью-Рошели 1961 года сильно отличается от современной. Её рассмотрение позволяет получить наглядное представление о взаимном расположении объектов, связанных с событиями 24 февраля 1938 года. Цифрами обозначены: «1» — Школа Альберта Леонарда, из которой Питер Левин вышел в 15:15; «2» — дом №11 по Слокам-стрит, в котором проживала семья Левин, конечная точка маршрута похищенного мальчика; «3» — дом №126 по Пятой авеню, возле которого похитителем был оборудован тайник с письмом, адресованным родителям мальчика. Пунктиром показан маршрут Питера Левина от школы домой, знаком * условно обозначено место его похищения. Мальчику следовало пройти 1580 метров и путь его на всём протяжении пролегал по заселённым кварталам центральной части города, причём в самом конце Питер прошёл мимо здания городской администрации.

Дежурный по Департаменту полиции, разумеется, был осведомлён о том, что все свободные силы уже привлечены к поиску мальчика на пути от школы к дому, а потому заявлению матери ничуть не удивился. Он немедленно доложил поступившую информацию начальнику городской полиции, и тот распорядился направить к дому Левина кого-нибудь из детективов. Приказ звучал солидно, вот только с детективами в полиции Нью-Рошели имелись проблемы — их было банально всего-то восемь человек, и в здании Департамента в ту минуту находился лишь один детектив-лейтенант Джордж Рейфенбергер (George Reifenberger).

Он немедленно сел в автомобиль и отправился к дому №11 по Слокам-стрит, у дверей которого повстречал патрульного, прибывшего к месту проживания семьи Левинов несколькими минутами ранее. Тот стучал в дверь, ему никто не открывал, потому что Хелен убежала на поиски письма на Пятой авеню, а дети сидели в полной тишине, словно их и не было в доме.

Хелен, добежав до нужного адреса, бросилась переворачивать камни, лежавшие на газоне подле указателя «Продаётся». Она без затруднений отыскала плотный конверт из вощёной бумаги, хорошо защищавший вложение от влаги. Женщина не стала открывать его на месте обнаружения, а спрятав под пальто, побежала обратно. Впоследствии она признавалась, что очень опасалась обмана со стороны похитителя, который мог использовать письмо лишь как приманку для выманивая её из дома, а истинным намерением этого человека могло являться похищение её дочери. Зачем ему нужна была дочь, если он уже похитил сына, Хелен объяснить не могла — это был просто-напросто иррациональный страх лишиться второго ребёнка.

Когда женщина возвратилась к дому, в котором жила, перед входной дверью её встретил патрульный полицейский в форме и детектив в штатском. В нескольких метрах стояли автомашина и полицейский мотоцикл. Только теперь, по-видимому, женщина поняла, что её поспешные действия шли вразрез с инструкцией, полученной от мужа по телефону, и фактически привели к потере всякой конспирации. Если преступник вёл скрытое наблюдение за домом похищенного мальчика — а подобного исключать не следовало! — он, разумеется, заметил появление полицейского в форме и, соответственно, догадался об обращении родителей в полицию.

Хелен пригласила детектива Рейфенбергера в дом, патрульный же сразу уехал. Женщина не стала отвечать на вопросы детектива, переадресовав их мужу, который должен вот-вот подъехать, но сообщила описание внешности Питера и передала лейтенанту пару фотографий сына.

Через несколько минут к дому подъехала автомашина Мюррея Левина. Адвокат оказался обескуражен присутствием в доме детектива полиции, ну, ещё бы, он прямо запретил жене обращаться к полицейским, и вот прошло 40 или 50 минут и… что же он видит? В собственном доме его встречает полицейский в штатском. Левин не хотел разговаривать с детективом и прямо сообщил тому, что обратился в ФБР и рассчитывает работать с представителями этого ведомства. Детектив на это весьма здраво заметил, что Бюро всё равно будет плотно взаимодействовать с местной полицией и надежда сохранить исчезновение сына в полной тайне представляется совершенно абсурдной.

Минни Левин, мать похищенного Питера. Примерно так — в длинном пальто и шляпке — она выбегала из дома 24 февраля за письмом похитителей, спрятанном возле дома №126 на Пятой авеню.

В общем, между адвокатом и детективом-лейтенантом состоялся хотя и корректный, но довольно неприязненный разговор. Главное заключалось в том, что Мюррей Левин не хотел признаваться в том, что его дочь стала свидетелем, а без этого невозможно было толком объяснить, что же именно и где произошло с Питером. Впрочем, строго говоря, в ту минуту и сам Мюррей не знал никаких деталей, поскольку присутствие полицейского мешало свободному разговору с женой и детьми.

Развязка этой крайне неловкой ситуации последовала после появления в доме Левинов специальных агентов ФБР Эдвина Конроя (E. E. Conroy) и Хьюга Робинсона. Первый в скором времени был назначен старшим группы, работавшей по этому делу, но именно в ту минуту никакой группы ещё не существовало, и появление сотрудников Бюро было обусловлено необходимостью проведения личных опросов свидетелей и подтверждения факта совершения преступления.

После того, как детектив Рейфенбергер покинул дом №11 по Слокам-стрит, Мюррей и Минни Левин, а также два специальных агента ФБР Конрой и Робинсон получили возможность обстоятельно поговорить с детьми, ставшими свидетелями похищения. Также выяснилось, что Хелен Левин получила некое письмо, оставленное похитителем [или похитителями] в тайнике на Пятой авеню — женщина не говорила об этом в присутствии детектива полиции. Хелен передала конверт из вощёной бумаги специальным агентам, и те с максимальной предосторожностью вскрыли его.

Письмо представляло собой требование выкупа за похищенного мальчика в размере 60 тыс.$. Автор априори признавал сумму значительной и давал родителям некоторое время — впрочем, не оговоренное точно! — на сбор средств. Он обещал связаться с Левинами позже, когда это представится удобным, и предостерегал их от контактов с правоохранительными органами.

Оба послания — то, что было подсунуто под дверь, и то, что Минни обнаружила в тайнике на Пятой авеню — оказались напечатаны на детской пишущей машинке. Последующее исследование особенностей текстов показало, что оба послания печатались на одной и той же машинке. Это открытие следовало признать ценным, поскольку обнаружение в доме подозреваемого этой пишущей машинки резко сужало круг лиц, способных стать автором текстов.

Детские пишущие машинки были чрезвычайно популярны в Соединённых Штатах, в больших семьях они передавались от старшего ребёнка младшему, а затем переходили следующему поколению детей. На фотографии можно видеть детскую пишущую машинку дискового типа, изготовленную в 1919 году — примерно на такой были напечатаны послания, адресованные семье Левин в феврале 1938 года.

В те самые вечерние часы 24 февраля было составлено описание пропавшего мальчика, которое считалось официальным и наиболее точным. Мальчик родился 2 февраля 1926 года, и на момент похищения его возраст составлял полных 12 лет, он имел рост 163 см и весил 41 кг. Цвет глаз — голубой, волосы — каштановые, на верхней челюсти носит брекет-систему для исправления прикуса. Одет был в синий свитер с заплаткой на локте