– Как удачно, что вы здесь. Я как раз хотела передать вам кое-что лично.

Я подошла ближе и улыбнулась деловито – ни холодно, ни дружелюбно, как того и требует этикет.

– Я некоторое время неважно себя чувствовала и вынуждена была на время отойти от дел. Давно мы с вами не виделись. Как вы поживали?

Леди Коттон с недоумением, словно подозревая, что со мной что-то не так, натянуто ответила:

– Эм… да, в целом… хорошо.

– И граф, надеюсь, тоже в добром здравии?

– А… да. И ваш отец, полагаю, тоже здоров?

Согласно курсу истории Лете, который преподавал мне Киллиан, изначально графы были вассалами герцогов. Теперь многие из них управляют собственными землями, значительно усилив власть, но некоторые слабые роды по-прежнему присягают герцогам на верность и остаются их вассалами.

Граф Коттон принадлежал не к самому слабому роду, но даже в этом случае его положение по-прежнему оставалось шатким, и он был вынужден неизбежно подчиняться герцогу.

– Недавно отец показал мне новые специи, привезенные с Восточного континента. У них необычный аромат, они прекрасно сочетаются с любой пищей. Слышала, семья Коттон получила на них уникальные права?

– Я… я не сильна в делах отца. Но слышала, что он действительно расширяет торговлю специями.

Похоже, она не ожидала от «глупенькой Айлы» разговора о бизнесе. Леди Коттон заметно растерялась, словно и правда ничего не знала. Что ж, неудивительно, что ей хватало смелости так бесцеремонно вести себя со мной.

Я улыбнулась чуть шире. Но какой бы невежественной она ни была, граф наверняка велел ей произвести на меня хорошее впечатление.

Хотя, может, он считал, что нет нужды об этом говорить, учитывая, что Айла была ребенком, от которого герцог Мертензия, можно сказать, отказался. Отчасти это было правдой. Мое положение в доме до сих пор не изменилось.

Однако в глазах общества все выглядело иначе. Пусть даже только из-за интриг Киллиана, но герцог все же приставил ко мне гувернера и отправил меня на этот бал. Это значит, что в глубине души, среди множества скрытых желаний, для герцога Винсента его дочь Айла что-то значила. Он мог делать вид, что ему плевать, но обращал на нее внимание, пусть и микроскопическое.

Но без Киллиана и эта крупица никогда не проявилась бы. Даже этот слабый намек на привязанность… И чем дольше я об этом думала, тем печальнее становилось у меня на душе. Айла и правда провела жизнь в одиночестве. Ну и пусть. Считает герцог меня пылью во вселенной или нет, я все равно его использую.

Будто выждав подходящий момент, леди Коттон наконец заговорила:

– Рада слышать, что специи нашего дома вам понравились. Я передам ваши слова отцу.

– О, как мило с вашей стороны.

Я сузила глаза и слегка покрутила бокал. Ничего не значащий жест, как нельзя подходящий дочери богатого магната.

– Разумеется, на вкус и качество товаров семьи Коттон можно положиться. С нетерпением жду ваших новинок, – сказав это, я чуть склонила голову и продолжила мягким, но недвусмысленным тоном: – Мой отец возлагает большие надежды на Восточный континент. Что неудивительно, ведь его доля инвестиций самая крупная. Да и все права на дистрибуцию принадлежат нашему дому.

– …

Они позволили себе оскорблять меня в открытую, а я решила откровенно пригрозить им в ответ. При этом я ни на миг не повысила голос и не стерла улыбку с лица.

«Немного по-детски, честно говоря».

Тем не менее присутствующие будто воды в рот набрали, и тишина опустилась так внезапно, что я улыбнулась еще шире. В подобных словесных поединках всегда проигрывает тот, кто первым теряет самообладание. Это обычные игры среди аристократов, которые всеми силами изображают благородство и изысканность.

Вот почему Айла, несмотря на свое немаленькое состояние, всегда была объектом пересудов и скандалов. Но я избавилась от тени прошлого, и теперь, даже если останусь злодейкой, – это будет злодейка с властью и пониманием собственной ценности.

Та, кого никто не посмеет игнорировать.

– Если вдруг у вас возникнут затруднения, не стесняйтесь обратиться ко мне. Возможно, я не смогу оказать большой помощи, но выслушать – вполне.

Конечно, если бы они действительно попросили о помощи, я бы пропустила это мимо ушей. Но сказанное звучало как теплое завершение разговора. Я слышала, как вокруг меня начинают перешептываться. Самое время было вспомнить слова Киллиана: в конце концов, дурная слава, окружавшая Айлу, тоже была разновидностью внимания.

Все и правда были старательно делали вид, будто не замечают меня, но в то же время бурно обсуждали, как сильно я изменилась. Однако юная леди Коттон, по-видимому, не собиралась так просто мне уступать. Примеряя то одну, то другую маску, она в конце концов вспыхнула от смущения и возразила:

– Н-но разве касаются нас, женщин, подобные вопросы? Все равно после замужества право управления переходит к мужу.

Власть.

В действительности права женщин в этом патриархальном обществе выглядели именно так. Когда дочь аристократа выходила замуж, право на защиту и управление, ранее принадлежавшее ее отцу, переходило к мужу. Проще говоря, закон лишал ее свободы и прав.

С тех времен сохранилась устойчивая идея: «Покорность – добродетель жены». Даже Юн Ханыль, самая обычная современная девушка двадцать первого века, слышала это слишком часто.

«Какая приличная девушка! Не перечит и такая покладистая – отличная невеста!» Смешно вспоминать, как человек, чья популярность едва не угасла во время свиданий, вдруг стал «востребованной партией» на брачном рынке.

– Мой жених вскоре унаследует титул графа Иллиа… Ох, простите, прозвучало бестактно. – Леди Коттон нарочито прикрыла рот рукой, извиняясь. Без сомнения, она имела в виду слухи о том, что Айла безуспешно добивалась внимания наследного принца и в итоге была отвергнута.

Я-то этого не делала, но факт оставался фактом: Айла действительно была настойчива. Вернер не проявлял ни к кому из женщин, кроме Шарлотты, ни малейшего интереса; вероятно, большинство собравшихся здесь аристократов знали это.

Лицо леди Коттон вновь озарила торжествующая улыбка. Она явно считала, что одержала верх. Вместо того чтобы выплеснуть на нее напиток, как подобало бы злодейке, я лишь задумчиво пробормотала, будто размышляя вслух:

– Понимаю. Никогда бы не подумала, что мне придется говорить о своих взглядах на брак в подобной обстановке. Но если вам так интересно…

Брак…

Честно говоря, я даже не задумывалась об этом. Сейчас я слишком озабочена выживанием, чтобы тратить усилия на подобные мысли. Как дочь аристократа я, разумеется, понимала, что династический брак неизбежен. Но вот так просто уступать этой заносчивой девчонке мне не хотелось.

Что мне нужно сейчас?

«Уверенность».

Я изящно подняла подбородок и прищурилась, как кошка. Что бы я здесь ни сказала,