«Видимо, он понял, что Киллиан – чародей, раз стоит с такой миной…»

Мы ведь даже не успели ничего сделать. Что, все сорвалось, даже не начавшись? Я уже была на грани отчаяния, представляя, как нас казнят прямо здесь, как вдруг Септимус, прикрыв рот рукой, недоверчиво пробормотал:

– Кайлум…

Ка… что?

– Что он там бормочет?

Я ожидала чего-то вроде: «Чародей пробрался сюда! Схватите его!»

Но вместо этого Септимус, дрожащими глазами глядя на нас, а точнее, на Киллиана рядом со мной, судорожно зажмурился и добавил:

– Король Ротуло…

Я опешила от той неприкрытой безысходности, что промелькнула на его лице, словно он только что стал свидетелем конца света.

– Он… тебя королем называет?

Я толкнула Киллиана в бок и повторила вопрос. Конечно, колдун не мог взойти на трон, поэтому я была уверена, что Септимус перепутал Киллиана с кем-то. Но если я ничего не понимала, то Киллиан, судя по всему, прекрасно осознавал, что происходит.

В ответ он лишь лениво склонил голову и, встретившись взглядом с Септимусом, чуть приподнял уголки губ:

– Хм, похоже, нам стоит поговорить.

Поговорить? О чем могут говорить колдун и архимаг? Разве что о крови и плоти…

– Я скоро вернусь, миледи.

– П-подожди. Ты уверен, что это не опасно? С тобой все будет в порядке?

Я судорожно схватила его за рукав. Он перевел взгляд с моего лица на ткань в моих пальцах и ответил:

– Я не собираюсь его убивать.

– …

Я, вообще-то, спрашивала не об этом. Меня волновало, не навредит ли он Киллиану. Архимаг ведь не станет спокойно вести беседу с чародеем.

Но Септимус странным образом стоял неподвижно, словно окаменев, и не проявлял никаких признаков враждебности – ни заклинаний, ни криков, ни попыток позвать стражу. Может, шанс на разговор действительно есть?

– Л-ладно. Иди.

Кажется, вмешиваться мне не стоило, поэтому я сделала шаг назад и кивнула. Сейчас обстановка слишком напряженная, но потом он наверняка все объяснит.

– Только не плачьте в мое отсутствие.

– Я и не собиралась.

Да за кого он меня принимает?

Впрочем, он столько раз видел, какой я могу быть робкой и ненадежной… Пожалуй, его слова не лишены смысла. Я недовольно кивнула. Он уже протянул руку, чтобы потрепать меня по голове, но, вспомнив, что мы на людях, с легким раздражением убрал ее.

– Развлекайтесь. Но ради вашей же безопасности не покидайте зал.

– Хорошо.

– Не нужно отвечать каждому незнакомцу, который завяжет с вами разговор. А если встретите того, кто может вам пригодиться, сообщите мне, прежде чем подружиться с ним.

– Да поняла я, иди уже.

Киллиан бросил мне еще пару напутствий, как родитель, оставляющий ребенка на детской площадке, и только после этого ушел. Но всякий раз, как он делал шаг, Септимус дергался и будто бы начинал отступать. Мне показалось… или же он правда пятится?

– Он что, пытается сбежать?

Архимаг ведь не из тех, кого легко напугать. Почему же сейчас он напоминает оленя, в панике убегающего от хищника, который терпеливо следует за ним по пятам?

Я растерянно смотрела на пустое место, где только что стояли Киллиан и Септимус.

Внезапно оставшись одна, я на мгновение застыла, а потом медленно огляделась.

«Вернер все еще не пришел… Наверное, он появится вместе с Шарлоттой. Что ж, остается только ждать здесь, как дура».

Но стоило мне посмотреть на перешептывавшихся аристократов, как они тут же замолкли и поспешно отвели взгляд. Их реакция сбила меня с толку.

«Если вы так боитесь, то зачем вообще злословить? Видите грязь – обойдите стороной, зачем же лезть и ковыряться в ней?»

С точки зрения здравого смысла это было нелепо, но, если вспомнить, что я злодейка из романа, все вставало на свои места. Это часть сюжетного механизма: спровоцировать Айлу, заставить ее сорваться и стать объектом презрения. Скорее всего, эти люди даже не осознаю́т, что всего лишь подчиняются силе повествования.

«Во всем виноват автор».

На мгновение нахмурившись, я как ни в чем не бывало расплылась в улыбке. Я ведь пришла сюда за тем, чтобы сломать законы мира, который сама же и создала. Я взяла у проходящего мимо слуги бокал напитка с ароматом вишни и, не колеблясь ни секунды, направилась прямо к кучке аристократов.

Когда я неожиданно подошла так близко, они вздрогнули и инстинктивно отшатнулись, словно были уверены, что я вот-вот выплесну им в лицо напиток или залеплю пощечину.

Но я прошла мимо, насмехаясь над их явной настороженностью. Даже не удостоив их еще одного взгляда.

– Какая н-наглость!

– Только благодаря семье держится в высшем обществе, а ведет себя так, будто чего-то стоит…

– Без поддержки рода и смотреть-то не на что.

А у вас самих-то без родительских заслуг есть чем похвастаться? Вы и сами ведь просто счастливчики, родившиеся в нужной семье. Их дрожащие от злости фигуры, которые я попросту проигнорировала, выглядели теперь не пугающе, а смешно и жалко. Те упреки, которых я так страшилась до бала, на деле оказались совершенно пустыми и нелепыми.

«Чего я вообще так боялась? Вблизи они всего лишь ничтожества, не отличающиеся друг от друга».

Я вспомнила их лица. Судя по всему, эти люди были примерно моего возраста. Но на многих дамах был такой слой косметики, что наверняка и не скажешь.

«Вон и юная леди Коттон».

На всякий случай я выучила фамилии влиятельных семей империи. Тем более что мой отец герцог Мертензия – одна из ключевых фигур аристократической партии. Я запомнила лица, имена, занятия, вкусы дворян и даже хобби их детей. Всю информацию я зазубрила так, будто готовилась к экзамену.

– Леди Коттон. – Я повернулась к ней и заговорила.

Я постаралась соблюсти этикет, который усердно постигала в течение последнего месяца под постоянными угрозами Киллиана в адрес моей книжной коллекции.

– Вы… вы звали меня?

Младшая дочь графского дома Коттон, хоть и запинаясь от страха, все же высоко задрала подбородок, стараясь выглядеть гордо.

«Кажется, она ровесница Айлы. Значит, ей восемнадцать…»

Леди Коттон только что пересекла порог совершеннолетия. Поскольку я писала эту историю, когда сама была несовершеннолетней, большинство персонажей относительно молоды, и их поступки довольно незрелы.

«Но если спускать им все с рук лишь потому, что это дети, они так и будут лезть на голову».

Раз они сильны перед слабыми и слабы перед сильными, мне остается лишь стать сильнее.

– Леди Мертензия? Не понимаю, зачем вы меня позвали. Если вам есть что сказать, говорите, не стесняйтесь, – бросила она вызывающе, словно только и ждала, что я ударю ее, чтобы разрыдаться и выставить себя жертвой.

Но я не собиралась причинять ей физический вред. С теми, кто подавляет других,