Я с удовольствием стал прислушиваться к ним, ожидая новой лекции про жизнь. Что Иваныч, что Сергеич очень любили поговорить на умные темы, о которых я даже не думал. «Их как радио слушать», — думал я и тоже взял свой тактический рюкзак, с которым обычно ходил на вылазки.

— То есть хочешь сказать… — продолжил Сергеич, — технологии, интернет, медицина… Философия, культура, полеты в космос… Все это так, обертка?

— И че? — сразу занял противоположную позицию в рамсе Иваныч. — Точно так же мы сейчас режем друг друга, как в Средневековье или Античности. Какая разница, копьем или автоматом? Катапультой или танком?

— А как же мирные времена? Там права личности, гуманизм?..

— Ты себе-то сам веришь? — заржал Иваныч, и Сергеич стушевался. — Смешно, братан, в натуре. Там, где есть государство, власть и контроль, там и сила. Там, где нет власти, там снова «кто сильнее, тот и прав». Все, как у египтян, шумеров или кто-там первые города создавал?

— Ну так, может, хоть мозгов прибавилось? Вот мы с тобой. Простые мужики, а рассуждаем… Поэтому, может, мозг и дает быть человеком разумным — хомо сапиенсом!

Мы шли по дороге и по привычке пасли небо, но в воздухе висела непривычная тишина. Оглядываясь по сторонам, я не мог идти тихо и старался ускориться, почти переходя на бег. Но вспомнив, что сегодня до двух стрелять не будут, старался успокоить себя и намеренно замедлял шаг. За мной шли эти два русских философа и продолжали свой разговор.

— Братан, мы просто научились лучше прятать зверя. Одели его в костюмы, научили красиво говорить. А как пахнет кровью, сразу возвращаемся в каменный век.

— То есть все, что изменилось, это упаковка? — похлопал себя Сергеич по броне.

— Точно. А внутри — все та же война. И чем строже режим, тем сложнее прятать зверя. Тем суровее законы и правила. Чем меньше ресурсов, тем больше животных… А там уже, как снежный ком. И те, кто вроде и не собирался быть животным, вынуждены защищаться, и пошло-поехало…

— Тупик, значит?

Сохраняя тишину, мы дошли до первого ряда гаражей, ворота которых открывались на север. Вскрыв первый, мы нашли много съестных припасов и отметили его для себя как продуктовый, а вскрыв второй, соединенный с другим гаражом, мы нашли там еще два «Москвича» с шашечками на бортах и оранжевой мигалкой с надписью «Такси Бахмут».

— О! Классная тема! — обрадовался Иваныч. — У меня батя на такси работал. Давай на наши машины пока поставим, а потом и эти сделаем.

— Будем как таксисты гонять по городу, — обрадовался я. — Хохлы даже не поймут, что за машина такая? Только Обиду спросить нужно. У него уточнить, узнать все обстоятельства.

— Классная идея, — кивнул Сергеич.

Я стал вызывать Обиду по рации:

— Обида, срочно нужно обсудить одну вещь!

— Что случилось? Сломалось что-то или погиб кто? — встревожился он. — Говори быстрее.

— Нет. Ничего такого. Есть нюанс. Мы тут нашли две таблички для такси, хотим поставить на наши машины. Хотел узнать, так можно?

— Блять! Ты для этого такой кипиш навел? — стал раздражаться Обида, но тут же смягчился. — Ладно… Молодец, что про все спрашиваешь. Делайте, что хотите, хоть хер на крышу приделай! Главное, чтобы они ездили, и у нас проблем не было.

— Спасибо, командир.

В этот же вечер мы приделали эти таблички к нашим машинам и под общий хохот всех бойцов стали разъезжать на задания как «Такси Бахмут».

Через пятнадцать дней на нас вышел командир Сергеича и сказал, что ему пора в отпуск.

— Мужики… — стал прощаться он с нами. — Я вот до встречи с вами думал: «Зеки! Преступники. Наркоманье, алкаши и ворье отпетое». А теперь прощаюсь с вами, пускай даже на две недели, а мне грустно. Прикипел к вам.

— Да ладно. Скоро вернешься, — улыбался Иваныч. — Сигарет хороших привези и сладкого. Абрек, конечно, подкидывает нам ништяки, но это чужое. А хочется своего. Чтобы в своем бауле притарено было. И чайку крупнолистового.

— Может, позвонить кому вашим? Давайте телефоны! — обрадовался Сергеич, что может сделать для нас доброе дело.

— Да мне некому и звонить совсем, — пожал плечами Иваныч. — Мать с отцом давно померли. Сестра со мной не общается. А детей, если они и есть, я не знаю.

— Я у Обиды спрошу, можно мне или нет, — помотал я головой. — Только это не по рации спрашивать нужно, а лично.

— Некогда мне ждать. Извини, Фремия. Сам же слышал, что срочно нужно с вещами быть в нашем расположении.

Мы попрощались с Сергеичем и стали дальше делать нашу работу. Вечером этого же дня наше передвижение спалила птичка и навела минометы на наш новый, хорошо оборудованный гараж. После первого прилета мины, которая разорвалась метрах в пятнадцати от нас, я заподозрил, что это не случайно, потому что стрелять вокруг было больше не по кому, и понял, что нам нужно быстро убегать отсюда.

— Иваныч! Побежали! — закричал я и увидел, как он встал со своего места.

— Куда? — растерялся он.

— Отсюда! Мины!

— Я тут схоронюсь! — крикнул он мне и полез в смотровую яму под машиной, которую мы пытались поставить на ход.

Я выскочил из гаража и побежал в сторону ангара, где было безопасное бомбоубежище. Через минуту сзади стали рваться мины, я, не оглядываясь, забежал в ангар и нырнул в подпол. Переждав обстрел и выждав еще время, я потихоньку стал пробираться к нашему гаражу, постоянно просматривая и прослушивая небо. Подойдя ближе, я понял, что гараж частично разрушен. Одна створка ворот была сорвана с петель и висела, загораживая вход. В потолке зияла круглая дыра, а сам бетонный кусок от потолка раздавил машину и засыпал все осколками.

— Иваныч, — позвал я, — ты где?

Ничего не услышав в ответ, я сел на корточки и включил фонарик. Посветив в смотровую яму, я увидел в ней Иваныча, который пялился на меня.

— Иваныч! Николай! Ты чего молчишь?

— Не слышу ничего! — закричал он, показывая пальцами на уши. — Контузило, видимо! И рука… — поднял он вверх неестественно вывернутую руку.

Я помог ему выбраться из ямы и, посадив в «Такси Бахмут», повез к медикам.

— Как же ты теперь совсем один будешь? — переживал он.

— Дадут кого-то! — орал я ему в самое ухо. — Тебя как вылечат, просись ко мне!

— Хорошо, — улыбался он. — Сергеич вернется, привет ему. Хороший мужик, хоть и замороченный. Хуже особиков порой заморачивался, — улыбался он самому себе, вспоминая Сергеича.

Я передал его медикам и пошел к Обиде. У входа в его комнату меня встретило недовольное ворчание маленькой собачки,