— Тихо! Свои! — крикнул ей Обида. — Что там?

— Опять я один, командир. Один уехал, второй ранен. Люди нужны.

— До завтра проживешь?

— Конечно! — бодро ответил я. — Можно я сам Иваныча отвезу в Зайцево?

— Можно… Только туда и обратно. А человека я тебе поищу. И, чтобы пустым не кататься, я сейчас у старшины что-то попрошу, заберешь оттуда.

— Так точно! — выкрикнул я, и собачка от резкости моего жеста загавкала на меня.

20. Эритрея. 1.0. Группа Евмара

Утром пятнадцатого января я вернулся из госпиталя после ранения, полученного при штурме двухэтажек, которые стояли напротив торгового центра. Меня с группой новичков и трехсотых, возвращавшихся из госпиталя на «Малибу», привезли в Зайцево, где нас встретил вездесущий батя, как мы иногда называли Гонга. Нас построили и стали распределять по подразделениям, которые двигались в Опытное. Большинство вернули в те группы, где они воевали раньше, а я и еще несколько вновь прибывших остались ждать дальнейших указаний.

— Так… — внимательно посмотрел на меня Гонг, рядом с которым стоял заряженный боец с серьезным лицом и умными настороженными глазами. — Ты у нас пойдешь на новое направление, — взглянул он на этого бойца и кивнул на меня. — Бери его себе. Этот обученный и с опытом.

— Хорошо, — кивнул мой новый командир. — Будем знакомы, — пожал он мою руку, — Евмар. Будем воевать вместе.

— Эритрея. Это такая страна в Африке.

— Ты был в Африке? — удивился он. — Сотрудник?

— Нет. Просто позывной такой дали. Я из проекта «К». Бывший сотрудник.

— То есть из силовых ведомств в прошлом?

— Типа того.

— Вещи с собой? — глянул он на мой небольшой тактический рюкзак. — Погнали. Нас такси подкинет.

Мы подошли к рыжей четверке с надписью «Такси Бахмут», за рулем которой сидел боец с чертами жителя средней Азии и добродушно улыбался.

— Ну что, Фремия, готова твоя ракета?

— Конечно! Одна нога здесь, другая у Обиды, — бодро ответил он. — Такси до Дубровки заказывали?

— Поехали, шутник, — сказал Евмар, забираясь на переднее сидение.

Я сел назад, и мы тронулись. Фремия ловко вырулил из импровизированного укрытия и, лавируя на разбитой дороге, набрал скорость. Сразу стало понятно, что дорога ему известна. Я стал вспоминать, как нас завозили в первый раз, и понял, что времена изменились в лучшую сторону.

— Короче, у нас простая, но очень сложная задача, — повернувшись вполоборота, стал вводить меня в курс дела Евмар. — Я формирую новую группу. Нам предстоит зайти в частник, который севернее школы за огромной открыткой, и зачистить его. Воевал в частнике?

— Нет. Если не считать работы в Чечне после второй чеченской. Но это, по сравнению с этой войной, больше похоже…

— На выезд на пикник, — вставил Евмар. — Я тоже там был. Тут война двух регулярных армий. Летит все, что только может! — выразительно сказал он. — А ты вообще, как решил пойти? Я, конечно, летом уже сталкивался с кашниками, но с бывшим сотрудником — впервые.

— Решение принимал самостоятельно. Родственники знали постольку-поскольку. Но я уже не звонил им после того, как к нам дядя Женя приехал. И в зоне никто не пытался отговаривать, потому что я сказал: «Это бессмысленно», — решил я рассказать все как было. — Срок у меня был до двадцать шестого года, и я решил воспользоваться возможностью.

— Такая, значит, мотивация?

— Не совсем, — задумался я на секунду, чтобы правильно сформулировать свои мысли. — Мотивация состояла из нескольких пунктов. В том плане, что, естественно, в нашей жизни за все надо платить и за свои поступки приходится отвечать. В первую очередь, я думал о семье. Не хотелось, чтобы мои ошибки отражались на детях, на родственниках, и все такое. Естественно, и патриотизм, потому что меня не устраивает то, что происходит. Сейчас все больше и больше картина открывается. Некоторые говорят: «Мы там не правы, мы там напали…» На самом деле, сейчас, кто здравый, тот понимает, видит истинную картину, что не все так, как это преподносят нам либералы. Поэтому, естественно, патриотизм присутствует. Ну и с ребятами тоже это обсуждали. У многих за плечами были командировки. Ну и сидеть на месте в этот момент тоже не хотелось, — сумбурно стал объяснять я.

— Ясно. А для меня это работа. Я — сотрудник компании. Пришел туда в конце апреля двадцать второго года. До этого тоже дофига, где работал, — стал рассказывать о себе Евмар. — Думал сначала: «Ахмат, не Ахмат?» Друзья сказали: «Есть в Молькино «Вагнер»… Лучше туда». Тогда же вообще было мало информации об этой организации. Созвонился с Баварцем. Он устно спросил про мой послужной список. Послушал пару минут, сказал: «Подходишь. Подъезжай туда-то, мы тебя приедем, заберем». И все. Приехали, забрали.

— А ты где был до этого? — заинтересовался я его историей.

— С девяносто восьмого года, как начал служить, закончил разведшколу. Все дела… Потом в Чечню несколько командировок. Ингушетия, третье, пятое, десятое… Там пол-Кавказа. Потом, в 2014 году, Донбасс. И все такое, — быстро перечислил Евмар, но за этими короткими фразами скрывалась вся история конфликтов последних лет, в которых воевала Россия. — Я — военный.

— Понял, — кивнул я с уважением. — Я тоже перед отправкой пацанам сказал: «Блин, ребята, нам такой шанс подвернулся — поехать. Как говорится, пользу принести и для страны, и для себя». Естественно, когда своими глазами увидел, это вообще по-другому воспринималось… По нам еще в лагере обучения «Хаймерс» прилетел!

— Попали вы, значит, сразу? Хохлы не дремали? — усмехнулся Евмар.

— Ну да. Нам повезло, что здание советской постройки было. У нас всего пять трехсотых. Потом экстренно перевезли в другой лагерь. Там пробыли месяц, а семнадцатого декабря поехали на передок, в Бахмут. Там меня уже затрехсотило.

За окном простирались поля, заросшие поникшей травой и неубранными злаками. В некоторых местах, с обеих сторон дороги, встречались заброшенные украинские траншеи и противотанковые рвы, которые готовились украинцами еще с четырнадцатого года. Я видел, как Фремия, поглядывая в небо через лобовое стекло, то давил на газ, то притормаживал и медленно крался, стараясь не попасть в наезженную тяжелой техникой колею. «Четверка» была старой, и нас подбрасывало на кочках, как в телеге, но это было лучше, чем проделывать весь этот путь, сидя на броне мотолыги.

— Месяц, значит, вам дали на подготовку? Это хорошо, — одобрительно продолжил Евмар. — И как вас готовили?

— Отношения с инструкторами были братские. Гоняли нас, конечно, жестко! Но оно того стоило. Как дядя Женя и сказал: «Двадцать часов подготовка и четыре часа на отдых». В тренировочном лагере был запрет