нее так, словно я предложил ему дохлую крысу. Подойдя ближе, я обнаружил, что от него несет бурбоном, а глаза налиты кровью. Совсем на него не похоже. Обыкновенно Вангаратта не налегал на выпивку, особенно если работал.

– Вид у тебя дерьмовый, приятель, – сказал я.

Напряженно сжимая и разжимая кулаки, Вангаратта ничего не сказал, молча смотря на меня.

– Дружище! – прищурился я. – Что стряслось?

– Вангаратта должен кое-что у тебя спросить.

Я быстро обернулся на источник нового голоса. В темноте между высокими белыми надгробиями стояла Хромовая Линь Фу. Она была в кожаной куртке и зеркальных солнцезащитных очках. У ее куртки, как и у той, что была на мне, подкладка, скорее всего, была с нитями из паутиностали. Способной остановить большинство видов пуль и лезвий. Я не мог понять, почему она в очках.

– Зачем ты пришел? – сдавленным шепотом спросил Вангаратта.

– Разумеется, я не мог не прийти, – повернулся к нему я.

– Говорила я тебе, что он придет, – сказала Хромовая.

– Зачем ты это сделал? – не обращая на нее внимания, спросил Вангаратта.

– Что?

– Ха, – дрогнувшим голосом сказал он.

Я оглянулся на Линь, затем снова повернулся к Вангаратте.

– Что случилось? Что произошло с Ха?

– Ты ее убил, – сказала Линь. Она шагнула вперед; в обеих руках появились кинжалы с длинными обоюдоострыми лезвиями из хромированной стали, благодаря которым она и получила свое прозвище.

Я отступил назад, не отрывая от нее взгляда, рука потянулась к пистолету в кобуре под мышкой, и тут краем глаза я заметил какое-то молниеносное движение. Голова резко дернулась вбок, я пошатнулся, сорвался с края дорожки и растянулся на каменном надгробии. Несколько мгновений перед глазами у меня все плыло, а когда рассудок наконец вернулся, я обнаружил, что лежу навзничь на каменной плите, подняв руку в ожидании следующего удара. Надо мной склонился Вангаратта. Подбородок у меня ныл, перед глазами продолжали плясать светлячки. Удар правой у Вангаратты что надо.

– Зачем ты это сделал, Эндшпиль? – тихо, настойчиво произнес он.

Опершись руками о надгробие, я начал было подниматься, но остановился, увидев направленный на меня пистолет. Я лег назад, разжав руки, признавая свое поражение, и откинулся головой на могильный камень.

В выстиранном зеленом свете ночи дуло пистолета казалось тускло-серым. Да, мне уже не раз доводилось смотреть в дуло оружия. Но только не того, который направляет на меня мой лучший друг. Черты лица Вангаратты искажены горем, неверием. На кладбище опустилась тишина, полная, оазис, огражденный от звуков и ярости сотни казино и миллиона отчаявшихся игроков, кричащих, делая ставки вопреки шансам выиграть.

Я ответил не сразу. Заговорил медленно, тщательно подбирая слова.

– Вангаратта. Дэвид. Друг. Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

У Вангаратты исказилось лицо.

– Не называй меня так! – крикнул он. Я впервые слышал, чтобы он повысил голос. – Только она называла меня так!

Подняв ногу, Вангаратта при слове «так» обрушил мне на промежность свой ботинок. Я согнулся пополам, схватившись за живот, не в силах даже застонать от боли. Следом Вангаратта нанес удар сверху вниз, рукояткой пистолета мне по лбу. Моя голова отлетела назад, ударившись затылком о надгробие. Я потянулся за пистолетом, но внезапно здоровенные ручищи Вангаратты вцепились мне в горло, сдавливая, удушая. Я схватил его обеими руками за запястья, однако он был сильный, очень сильный, руки, словно стальные прутья.

– Ты убил ее, твою мать! – крикнул Вангаратта. – Ты ее изнасиловал и убил, долбаное животное! Умри, УМРИ, УМРИ, УМРИ, УМРИ!

С каждым восклицанием «умри!» он бил меня затылком по могильной плите. Перед глазами у меня все померкло, я тщетно пытался сбросить его руки от своего горла.

Собрав остатки сил, я вонзил ему колено между ног, у него перехватило дыхание, и я нанес еще один удар. Вангаратта охнул, и я, оторвав его руки от горла, скатился вместе с ним с каменного надгробия. Пошатываясь, я поднялся на ноги, стараясь отдышаться, ухватившись рукой за изваяние ангела, ноги у меня тряслись. Вангаратта шарил по земле в поисках чего-то.

– Нет!.. – простонал я.

Отыскав свой пистолет, он поднялся на ноги.

– Это ложное воспоминание! – попытался крикнуть я, однако голос мой прозвучал сдавленно, хрипло. – Нет, Ха была моим другом. Нет!

Вангаратта поднял пистолет.

Я выстрелил ему в голову.

Звук выстрела гулкими отголосками раскатился по кладбищу. Я развернулся, все еще нетвердо стоя на ногах, и направил пистолет туда, где стояла Хромовая Линь. Однако ее там уже не было.

– Я рада, Эндшпиль. Я опасалась, что Вангаратта закончит работу сам и не даст мне повеселиться. – Ее голос эхом раскатился по кладбищу, доносясь сразу со всех сторон.

Я медленно повернулся, держа пистолет на изготовку.

– Долбаная стерва! Это ты убила Ха!

– Ты уверен? Это запросто мог сделать и ты, Эндшпиль. – Один только голос, самой Линь нигде не видно.

– Нет, – помолчав, сказал я. Продолжая поворачиваться, высматривая малейшее движение. – Я бы такое ни за что не сделал.

– Неужели? Твой лучший друг мертв, и пал он от твоей руки. Ты без колебаний застрелил его, как и многих других. Ты проявлял насилие по отношению к своим жене и детям. Ты жестокий человек.

– Ты лжешь! – проскрежетал я. – Никакое ложное воспоминание не заставило бы меня убить Ха. Для этого оно должно быть приправлено правдой.

– А теперь ты говоришь совсем как твоя подруга Вычеркивательница.

– Кто? – спросил я.

Линь издала смешок, краткий и резкий.

– Бедный маленький человечек, сбитый с толку. – Мне показалось, что теперь ее голос прозвучал ближе, и я снова развернулся. Но передо мной были только белые каменные изваяния на могилах и далекие мигающие огни казино.

– Однако насчет Ха ты в общем-то прав. Один из ребят выпотрошил ее и загрузил в ее булавку новое воспоминание. С твоим участием, Эндшпиль. Просмотрев его, Вангаратта очень расстроился.

Выругавшись, я выстрелил в темноту. Выстрел прогремел громко, отозвавшись эхом, а Линь снова рассмеялась, легкая и танцующая. Впервые в жизни я слышал в ее голосе искреннюю радость. Звучало это отвратительно.

Я собрался с духом. Сосредоточиться, мне нужно сосредоточиться. Хотя смех Линь, казалось, доносился отовсюду, мой слух, как и зрение, был усовершенствован. Чем больше она будет говорить, тем точнее я определю ее местоположение. Она находилась ниже по склону и позади меня, я был в этом уверен.

Услышав едва различимый звук шагов меньше чем в трех метрах, я снова выстрелил. На этот раз последовал ответ. Справа от меня вспыхнул белый свет, и я непроизвольно повернулся к нему.

И ослеп.

Обжигающий, раскаленный, проникающий глубоко в черепную коробку. Я отшатнулся назад, мгновенно