— Ждать пятнадцать минут? — уточнял Андрюха. Кажется, ему тогда уже исполнилось двенадцать.

Они тогда сидели на длинной дюне, сплошь уставленной сетями, и ждали утра, времени, когда можно будет начинать выбирать из сетей саранчу, а заодно надеялись, что к застрявшей в сетях саранче, как на живца, может пожаловать и хорошая дрофа. Ружья держали наготове. Жарко особо не было, но Андрей давно хотел пить, а ещё серьёзно устал за день, но старика слушал внимательно и к фляге не прикасался.

— Да, пятнадцать минут, — шепелявил охотник. Верхняя синяя губа старика заметно припухла, и от этого его речь была не совсем внятна. — Можешь засекать по часам. Часы у тебя есть…

— Есть у меня часы, — Андрей показывал старику отцовские часы, с термометром, компасом и светящимся в темноте циферблатом.

— Во-от… Хорошо. Ждёшь, значит, ровно пятнадцать минут, а потом, как минуты пройдут, делаешь маленький глоток.

— Маленький?

— Да, маленький. Самый маленький. Самый…

— Ну и что дальше?

— Вот, значит… Делаешь глоток, закрываешь флягу, ставишь перед собой и снова засекаешь время, — учил мальчишку старый охотник.

— И что? Потом ещё пятнадцать минут ждать? — разочарованно спрашивал Андрей.

— Нет, не пятнадцать. За пятнадцать минут ты можешь заснуть, свалиться на песок и «поймать» паука или клеща, ждёшь теперь пять минут.

— Ждёшь пять минут, а потом снова делаешь глоток воды, — догадался мальчишка.

— Маленький глоток воды, — поправил его дед.

«Хрень какая-то, — думал про себя мальчишка, глядя на красный огонёк сигареты, что движется в темноте рядом. — Чего мучиться, чего терпеть минуты эти, когда можно взять и выпить целых двести граммов воды сразу. Это же так приятно, напиться после жажды. А тут сиди и жди, как дурак… Буробит дед что-то, из ума, что ли, выживает помаленьку».

— И так каждые пять минут ты выпиваешь один глоток. И от жажды не помрёшь, и воду сэкономишь, и сон переборешь, — заканчивал свой рассказ старый охотник Васин.

Вот только ученик сильно сомневался в таком способе экономии влаги и тряс флягой, с удовольствием отмечая, как плещется в ней изрядная порция воды.

⠀⠀

Глава 16

Он засёк время и стал смотреть по сторонам. Место под скалой, тень, где они расположились. Это было и вправду очень удобно. Возвышенность, с которой ему было видно всё градусов на двести, а за спиной скала. Низинка меж двух холмов на востоке, через которую они прошли, пологий склон, плотно поросший кактусами на юге. И заваленный камнями подъём на гору — дорога, которую им ещё предстоит пройти. Близился полдень, всё вокруг приобрело резкие линии, чётко делящие белый солнечный свет и тени. Он оглядел всё вокруг. А тут и подошло время, пятнадцать первых минут прошли, и Миша проспал их спокойно.

Вода тёплая, да и не очень хотелось пить, но ритуал есть ритуал. Он закрывает баклажку с водой и смотрит на своего проводника. Странное дело, но Горохов рад, что этот простой человек проспал хоть столько. Андрей Николаевич всегда считал себя выносливым и сильным, и не только он сам так считал, и теперь он сидит и думает: смог бы он в одиночку отважиться пересечь Камень или искал бы путь в обход через юг?

Сорок шесть градусов. День докатился до полудня. Температура будет расти ещё два, а может, и все три часа. Но уполномоченный опять замечает, что здесь, в тени, ему не так уж и жарко.

«Это из-за ветерка?».

А ещё он вспоминает о таблетках. Вот только не может вспомнить, пил ли он их сегодня или нет? Андрей Николаевич достаёт таблетку, сидит, вертит её в грязных пальцах, поглядывает на часы, ждёт, когда пройдёт пять минут. И как время истекает, он закидывает её в рот и запивает. Старик учил его делать маленький глоток, но тут таблетка, и он делает три глотка. Закрывает баклажку и…

С самого детства его мозг учился воспринимать степь. Без наблюдательности, без внимания к изменениям, без сосредоточенного и быстрого анализа выжить в песках было сложно.

Восприятие.

Восприятие — это умение видеть, замечать и, главное, анализировать изменения. Ветер, узор барханов в степи, день, ночь, север и юг, растительность и живность — всё это нужно было учитывать в режиме постоянного анализа, всё замечать, обо всём помнить, всё просчитывать.

Всё замечать…

И вот теперь его глаза среагировали сразу: изменения! Есть изменения! А вот мозг ещё какие-то секунды искал различия между той картинкой, что была несколько секунд назад, и той, что он видел сейчас. Он бы продолжал и дальше внимательно глядеть в ту сторону, где что-то изменилось, если бы на южном склоне среди кактусов что-то едва заметно не пошевелилось. Кактус там рос высокий, красивый, который скрашивал пустыню цветами, а жизнь людей — отличным алкоголем, и вот среди этих стройных растений он и заметил движение. Мозг человека, значительную часть жизни проведшего в степи, работает всегда в одном направлении, всё, что непонятно, — всегда враждебно, и он, даже не думая об этом, машинально переключает предохранитель винтовки в положение «беглый огонь». А дальше пальцы сами находят кобуру, а в ней — округлый корпус оптического прицела, но пока рука тянет оптику из кобуры, мозг уполномоченного работает почти на пределе возможностей.

«Человек? Там человек?? Выстрелить может? Нужно залечь! — Горохов сползает на землю, за рюкзак, прекрасно понимая, что от пули большого калибра он не спасёт. — Миша спит! Мишу нужно разбудить! До того места двести метров… Двести двадцать, наверное. Как?! Как они подобрались так близко?».

Андрей Николаевич прикладывает оптику к глазу… И поначалу думает, что смотрит не туда. Он не сразу находит то, что казалось ему опасным. Уполномоченный протирает оптику — запылилась. И лишь через пять или семь секунд он видит то, что ему бросалось в глаза. За кактусом с двумя разросшимися «стеблями» притаился… притаился кто-то, едва различимый на фоне серо-зелёных растений и светлого грунта. Горохов не мог точно разглядеть его очертаний за кактусами, даже в оптику, он бы и не заметил его, если бы тот не пошевелился. Уполномоченный не отрывал глаза от оптики, постепенно приходя к выводу, что человек уже выдал бы себя. Стоять неподвижно на солнцепёке… Почти не шевелиться…

«Это не человек… Скорее всего… А значит, не выстрелит!».

Но теперь этот вывод почему-то его уже не радовал.

«Ну а кто это тогда? Ну точно не варан».

Вараны очень хорошо умели таиться, отлично выбирали позицию для быстрой и короткой