лодках, по Оби. Но там посты везде северяне понаставили… Не всякий раз удаётся проскользнуть… А те ребята, что на лодках ходят на Питляр, так они прохода не обещают.

— То есть деньги берут, а довести до Питляра не обещают? — всё не успокаивается с расспросами Андрей Николаевич.

— Так и есть, — рассказывает проводник. — Так и говорят: не обещаем, как дело пойдёт.

— Молодцы, — усмехается уполномоченный.

— Ага, — соглашается Миша. — Они такие.

— Слушай, Миша… — Горохову эта тема не даёт покоя. — Так вы теперь не ходите за болота после того, как шестиногий тут появился?

— Ну… Может, и так… Не ходим, как Улук пропал.

— А никто его искать не пошёл?

— Так на весь Серов и на все окрестности таких людей, кто за болота ходил, мало-мало было, человек пятнадцать. Всего, — отвечает охотник. — Да и где людей искать? В один конец, считай, три недели ходьбы. Километров четыреста пятьдесят, если по Камню идти, а если по берегу, то все пятьсот. Дорога всё время разная, то песок, то вода в болоте поднимется. Даже не ясно, где их искать. Где они шли. Какой дорогой. По верху, по камням — по низу, по барханам? Сам же понимаешь, следы и дня в степи не живут, ну, в горах дня три пробудут, не больше. Нет, не больше… Не найти их там было. Собрались мы, поговорили — и решили, что искать без толку…

Уполномоченный шёл за проводником, поглядывал по сторонам, оглядывался назад, но этот рассказ слушал внимательно. Запоминал всё рассказанное.

⠀⠀

Глава 15

Они потихоньку, без особых усилий, примерно за час, взобрались на пологий склон, с которого было видно значительную часть только что пройденного пути. Горохов остановился выпить воды и заметил помёт варана. Помёт был давний, высохший и присыпанный пылью. Уполномоченный произнёс:

— Видел?

— Ага, — отвечал проводник и кивнул в сторону. — Возле той травы ещё был. Тоже старый. Но всё равно… Нужно поглядывать по сторонам.

«Да, нужно; ну хоть сколопендр нет, и то хорошо».

И пока Миша никуда его не гнал, он достал оптику и стал разглядывать те места, откуда они сюда поднялись. В первую очередь, его, конечно, интересовали люди, но на всём пройдённом за последние пару часов пути людей не было.

«Всё, отвалились… Если бы ещё шли, то я бы их тут увидел. Ну или уж очень большую фору в расстоянии они нам дают, потом уже не догонят».

Можно было бы уже пойти дальше, но Шубу-Ухай так и стоял, навалившись на ружьё.

«А чего это он?».

Горохов сначала не понимал, и тут вдруг до него дошло. Миша мало спал позапрошлой ночью, и этой ночью они почти не спали. Потом, пока уполномоченный лежал в кактусах, проводник таскал по горам их рюкзаки.

«Кажется, подсела батарейка».

Андрей Николаевич поглядел на часы.

— Миша, сейчас самый жар начнётся, давай тенёк найдём. Пересидим пекло. За нами всё равно никого нет. Они отстали.

Проводник начинает озираться по сторонам; кажется, предложение Горохова ему по душе, но он всё-таки неспокоен. И Андрей Николаевич продолжает:

— А к четырём часам снова пойдём, а пока поедим нормально. А то когда ели-то?

Но проводник всё ещё сомневается:

— Опасно тут, он наши следы может найти.

«Он! Ну конечно, Миша говорит о шестиногом».

— А найдёт, — продолжает охотник, — пойдёт за нами. А мужики говорили, что ходит он на своих шести ногах так, что от него на двух никак не убежать. С рюкзаками-то…

И тогда уполномоченный, может быть, и чуть самонадеянно, похлопал перчаткой по армейской винтовке, что висела у него на плече:

— А может, нам и бегать не придётся, к тому же у меня ещё есть обрез, а у тебя ружьё, а ещё у меня хороший револьвер Кольцова. Кому из него достанется, так тому мало не покажется.

Шубу-Ухай всё равно сомневается, и тогда Горохов продолжает:

— Пойдём по пеклу — за час далеко не уйдём, а через час будет под пятьдесят. Нам всё равно придётся искать убежище. Иначе можно будет поймать тепловой удар при такой нагрузке. А это совсем не то, что нам нужно, — он поднял руку. — Вон — возвышенность, хороший камень, тень. Оттуда все стороны видно, и запад, и восток, и то, что под нами. А нас в тени видно почти не будет. Там встанем, поедим как следует, и ты поспишь часика три, а я покараулю.

— Да, так правильно, — отвечает наконец Миша. Он согласился, но в этом его согласии Горохов слышит слишком много сомнения.

«Ты глянь, как он боится этого чёрта шестиногого».

Но больше уговаривать Мишу уполномоченный не пробует, а пока тот согласился, он, поправив рюкзак, двигает на возвышенность, на которой есть уютная тень под скалой.

Там, в тени, действительно лучше; правда, тут же, после того как от них разбежались гекконы, среди тли и клопов они нашли паука.

— Надо ещё сбрызнуться инсектицидом, — замечает Миша, сбрасывая рюкзак. Горохов обратил внимание, что проводник от ноши избавился с большим облегчением.

«Ну вот… А не хотел делать привал!».

Он тоже снял свой рюкзак и начал вынимать из него еду. И пока охотник доставал банку с остатками вещества против насекомых, уполномоченный вытащил и распаковал съестное. Миша вылил на них всё, что оставалось в баллончике, и они сели есть. Два сильных человека за прошедшие сутки мало ели и много двигались, теперь оба были голодны. Так что треть от брикета крахмала была съедена ими быстро. Горохов раскрошил его на небольшие куски и разделил на две равные кучки. И они ели крахмал, запивая водой. Это было главным их блюдом. Вяленое мясо, жирный кукурузный хлеб, сладкая тыква — это всё что-то типа десерта. Потом они съели по пригоршне семечек.

— Если будет время, к вечеру добуду дрофу, — пообещал Шубу-Ухай.

— Где ты её печь будешь? — спрашивал Андрей Николаевич.

— На камнях, — отвечает охотник. — Тут везде есть чёрный камень, он за день так раскаляется, что рукой не прикоснуться. Знаю способ, как запечь её. Чеснока тут тоже много, соль я взял… Вкусно будет.

Это настроение проводника нравится Горохову; кажется, Миша уже немного отошёл от того состояния, в котором пребывал после того, как уполномоченный рассказал ему о следах, что увидел в низине.

— Отлично, — согласился Горохов. Они с Шубу-Ухаем выпили по пол-литра воды за обед.

Крахмал, вода, прочая еда… Теперь от всего этого, да и от усталости тоже, его начинало клонить в сон. И чтобы не мучаться, Горохов решил