прикручен ствол, из которого она даже попытается поохотиться, если выдастся момент. Но основной задачей стрелка в этом тандеме будет все же защита оператора.

— Света, — обернулся к сестре Павел. — Ты изучила выкладки Кошкиной?

Девушка утвердительно кивнула. Они вместе с целительницей просчитывали её новый план еще накануне. И потратили на это много часов. По всему выходило, что шансы на успех довольно высоки.

— Это действительно необходимо? — уточнил свой вопрос глава Ветви, переведя взгляд на брата.

Тот возмущенно сверкнул глазами. Мол, обсудили же все. Чего опять начинаешь-то?

— В качестве стрелковой единицы — нет, — твёрдо ответила девушка. — Однако оператор управления фиксирующими устройствами и камерами, наблюдающий за развитием ситуации со стороны, сможет повысить эффективность сбора информации. И в этом случае я предпочту, чтобы рядом с ним был стрелок. Низкий шанс не отменяет возможности для удачного выстрела. Да и Волконский-Орлова имеет в данной ситуации куда больший шанс на выживание. Даже с учётом уверенности Кошкиной в том, что хорошо замаскированного человека химеры не обнаружат…

«Да что ж вас так тянет-то на ровном месте самоубиться поизощреннее?» — мысленно возмутился Павел, однако лицо его не дрогнуло.

— Хорошо, — решил наконец он. — В таком случае, Светлана, за тобой выбор места. А ты, Сергей, предоставь мне список технического оснащения наблюдательных постов. Полагаю, в течение трёх дней я смогу раздобыть всё необходимое. У тебя ещё будет время на отладку оборудования и дополнительную проработку сетки визуального покрытия местности.

Сергей хмыкнул: мол, опять братец изъясняется высоким штилем. Но вслух, разумно, ничего не произнёс. Лишь склонил голову в знак согласия. А то брат вообще отменит их с Марикой выход. Орлова ему этого не простит: слишком много сил и времени она вложила в подготовку к охоте. И теперь, если её отстранят по его вине, у кое-кого начнётся весёлая жизнь.

— Видео двадцать три готово к просмотру, — оповестила Волконская, загружая порцию очередного материала для изучения. — Отрывок четыре-одиннадцать.

Парни тут же прекратили бессмысленные препирательства и вновь уставились на экран, приготовившись к просмотру.

— Вот о попкорне мы и не задумались… — лишь выдохнул Сергей.

— Ещё раз!!!

Резкий окрик с улицы заставил Свету снова вздрогнуть. Кажется, парочка охотниц преодолела очередной круг. А потому строгий инструктор, всем сердцем желающий, чтобы девушки пережили следующий выход, благосклонно отправил их на ещё один.

* * *

Столицы. Небоскреб Волконских. Зал заседания Совета. То же время.

Зал заседания Совета Волконских располагался в глубине самого высокого «семейного» этажа. Здесь не было места парадным коридорам. Имелся единственный проход, освещаемый лишь светом ламп. Окон и ответвлений предусмотрено не было.

В этот проход можно было попасть, только поднявшись на единственном спецлифте со сто сорок седьмого этажа.

«Неприятно.» — в который раз оценил Дмитрий Яковлевич, шагая по узкому коридору, вдоль стен которого выстроились в две шеренги двенадцать гвардейцев. Он, в своем стремлении избегать любых официальных постов, никогда не баллотировался в Совет. Однако его неформальное влияние было весьма велико, так что ему уже доводилось здесь бывать. И не раз. Так что мужчина уверенно преодолел неприятный «отрезок», лишь на едва заметное мгновение задержавшись перед тяжелыми резными дверями из темного дерева.

Внутри ничего не изменилось за те два года, что Дмитрий Яковлевич здесь не был. Это помещение не было рассчитано на показную роскошь. Просто потому, что не было еще случая, чтобы чужак оказался в стенах зала заседания Совета. Здесь решались вопросы внутреннего управления. Все то, что ни за что не должно было проникнуть за резные двери из темного дерева, отсекающие пространство от остального здания.

— Здравствуйте, родичи, — негромко произнес мужчина, остановившись перед огромным монолитным столом, покрытым несколькими слоями масла и воска.

По легенде возраст древней столешнице был — больше тысячи лет. Радиоуглеродный анализ подтвердил не менее четырех сотен. Однако достоверно было известно, что он был впервые установлен в поместье Волконских еще до Вторых Темных веков. На нем не было даже полировки — только теплое темное дерево, казалось, «съедающее» свет единственной лампы.

— Совет приветствует тебя, — за всех ответил Глава.

Дмитрий Яковлевич обвел глазами собравшихся. Девять фигур расположились в одинаковых массивных креслах, чья темная кожа, даже несмотря на постоянный уход, уже потрескалась от времени. Во главе восседал Игорь Георгиевич, сложивший руки на стол и сцепив их в замок. Левее занял место его родной брат, державшийся так, будто готов в любой момент встать и уйти с заседания. Напротив отца «бунтаря» расположился воевода. Глава клановых ВС откинулся на спинку кресла, но расслабленностью от него даже не пахло. Просто именно так Валерычу было удобнее держать в поле зрения всех присутствующих. Казначей занял место с краю. Словно и не его слово могло разом преломить ход любого обсуждения. Он выглядел уставшим, но его пальцы выбивали по столу одному ему слышный ритм. Ещё пятеро — старейшины Семьи, главы направлений, замершие молчаливыми фигурами в тени. Их лица не были враждебными, но и дружелюбия не выражали.

Как и полагалось, «гость» замер на месте, ожидая слова старших.

— Ты выразил желание создать альтернативную группу для расследования «этого инцидента», — дословно воспроизвел Глава недавнее выступление Дмитрия Яковлевича. — А также выразил её возглавить и нести ответственность за результат.

Мужчина едва молча склонил голову. Да, во время выступления Игоря Георгиевича он сделал подобное заявление. Но вовсе не для того, чтобы действительно впрягаться в работу. Тогда мужчина просто попытался сбить противника с толку. Выиграть время.

— Совет постановил: быть по сему, — веско объявил главный Волконский. — На этажах пролилась кровь. Кто-то попрал незыблемые ранее законы клана. Преступник должен быть найден, а голова его представлена родичам на золотом блюде.

Он не вздрогнул. Однако чтобы взять себя в руки, мужчине пришлось перевести взгляд на установленный в центре стола тяжелый металлический подсвечник с толстой единственной свечой, которую никому и никогда не приходила в голову мысль зажигать. Сакральный смысл этого предмета был в другом: «Даже самой темной ночью в сердце Волконских горит свет».

— Именно тебе, Дмитрий Яковлевич, предстоит найти предателя Крови и представить его клановому суду.

Мужчина поклонился. От таких «предложений» не отказываются. Кроме того, это движение позволило скрыть лицо на миг достаточный, чтобы удержать «клановую масочку» граничащего с отрешенностью безразличия.

— Мы выражаем тебе полную поддержку, — продолжил Глава, тяжело роняя каждое слово.

Дмитрий Яковлевич от подобного заявления едва не скрипнул зубами.