подозрение в первую очередь попадает муж, – поделился своим опытом инспектор. – И нередко именно он и оказывается убийцей. Ваш дядя подтвердит.

Пожилой джентльмен согласно кивнул.

– Но ведь мистер Барнетт только сегодня приехал! – воскликнула Патрисия.

– Ннда, незадача, – протянул сэр Уильям. – К тому же на все ваши вопросы, инспектор, у него нашлись логичные, правдивые ответы.

Все задумались.

– Вам блестяще удается сеять обоснованные сомнения, мисс Кроуфорд, – с усмешкой заметил Найт после паузы.

– Стараюсь, – скромно улыбнулась та и добавила: – чтобы все было по справедливости.

– Так и будет. Сержант, проверьте, как там мистер Таннер, и сразу поедем производить обыск в его комнате. Сэр, мисс Кроуфорд, разумеется, мы вас подвезем.

– Видишь, дядя, – сказала Патрисия сэру Уильяму, когда они садились в экипаж, на козлах которого сидел бравый констебль, – теперь и тебя в гостиницу привозит полиция.

Комната Адама Таннера в «Голове оленя» выглядела так, словно в ней никто не жил: не было ни одного случайно оставленного не на месте предмета, принадлежащего ее обитателю. Но если идеально заправленную постель и выставленную в рядок обувь возле двери можно было отнести к заслугам горничной, то о предметах личного пользования постоялец явно заботился сам, и заботился педантично.

В ванной сияли чистотой бритвенный прибор и ванночка для пены, кисточка выглядела так, словно ею никогда не пользовались, на расческе не было ни единого волоска, полотенца аккуратно расправлены и повешены на перекладину на стене. В сафьяновом футляре хранился маникюрный набор – инспектор Найт вспомнил холеные кисти и отполированные ногти его обладателя. Рядом на полочке умывальника стояли флакон одеколона и баночка с кремом.

– Видно, его с детства жестко приучали к порядку, – заметил сержант Бейли. – Хорошо, что моя Эмили этого не видит.

Инспектор Найт хмыкнул и добавил:

– Вам не кажется, что такой человек не стал бы небрежно выдергивать листок из блокнота?

– Вы имеете в виду ту записку?

– Именно. Таннер скорее отделил бы листок строго по линии отрыва.

Инспектор открыл платяной шкаф и принялся изучать аккуратно уложенную в нем одежду, а сержанту поручил проверить письменный стол. Некоторое время каждый занимался своим делом, а потом Найт повернулся, держа в руке длинную перчатку из серого шелка:

– Взгляните-ка, сержант: вряд ли это принадлежит мужчине.

– Это перчатка жертвы! – оживился Бейли. – Правая?.. Ну, точно ее!

– Какие перчатки были на миссис Барнетт, когда вы нашли тело?

– Никакие, – подумав, ответил сержант. – Она была без перчаток.

– Очевидно, это сувенир влюбленного… Продолжаем.

Бейли добрался до нижнего ящика стола и издал победный возглас:

– Есть, сэр! Блокнот!

Инспектор вытащил из кармана конверт, в котором хранил записку, они сравнили листки: блокнот Таннера оказался значительно больше по формату.

Дальнейший тщательный осмотр не позволил обнаружить ничего подозрительного. Удрученно вздохнув, Бейли взглянул на инспектора и удивился: тот, казалось, почему-то этим совершенно не расстроен.

20 апреля 1887 года, среда. Фотография Красного дома

Утром сэр Уильям и Патрисия спустились на первый этаж и собрались повернуть в сторону столовой, как вдруг услышали громкий гневный голос, доносившийся из холла. Переглянувшись, они немедленно изменили направление.

Голос принадлежал Оливеру Барнетту, а его внешний вид несколько смутил Патрисию, так как был незаконченным: из одежды на мужчине были лишь рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами и брюки на неожиданно ярких подтяжках, через плечо перекинуто полотенце. Он потрясал перед лицом хозяина гостиницы зажатой в руке бумажкой, а тот, отклонившись назад, лишь беспомощно моргал.

– Что это значит?! – грохотал Барнетт. – Что творится в вашей чертовой гостинице?!

– Доброе утро! – приветливо сказал пожилой джентльмен. – Что происходит?

– Я тоже хотел бы это знать! – свирепо выкрикнул Барнетт, но тут же опомнился и сбавил тон: – Прошу извинить… Простите за мой вид, – он принялся поспешно застегивать пуговицы на рубашке. – Представьте: только что полез в саквояж за бритвой и обнаружил в нем вот это.

Он протянул сэру Уильяму бумажку. «Ты будешь следующим», – вслух прочел тот. Патрисия ахнула, а мужчина вновь напустился на хозяина:

– Кто мне это подсунул?! Ну?!

– Я клянусь вам, мистер Барнетт, – ожил Уолтон и умоляюще сложил руки, – никто из персонала еще наверх не поднимался. Мы никогда не беспокоим наших гостей до завтрака, если только они сами об этом не попросят. Коридорный вчера занес ваш саквояж к вам в комнату, и с тех пор больше туда никто не заходил!

– Вчера вечером этой записки в саквояже не было? – спросил сэр Уильям у Барнетта.

– Не знаю, – проворчал мужчина. – Я был не в состоянии распаковывать саквояж и просто лег – точнее, упал – спать.

– Скорее всего, записку вам подбросили вчера вечером. Коридорного, я считаю, мы можем исключить, – сказал пожилой джентльмен, и хозяин благодарно закивал. – Думаю, мистер Уолтон, событие настолько важное, что вам следует послать за полицией.

– Конечно, конечно, – засуетился тот.

Он сделал знак мальчишке-коридорному, притаившемуся в углу, и тот метнулся к выходу.

– Вы ведь еще не завтракали? – спросил Уолтон с заискивающей улыбкой. – У нас сегодня чудесные пышные оладьи…

– Сначала мне нужно побриться и одеться, – фыркнул Оливер Барнетт и направился под арку, к коридору, где находилась лестница.

– К ним подаются девонширские сливки, мед и пять видов джема: апельсиновый, малиновый, смородиновый…

Он не договорил, так как Барнетт уже скрылся под аркой, и облегченно вздохнул. Сэр Уильям и Патрисия переглянулись, радуясь затишью.

В ту же секунду из коридора послышалось недовольное бурчание:

– Оладьи ваши, между прочим, не стоят таких хвалебных… О боже!

Последний возглас перекрыл отчаянный визгливый лай.

В холле появилась леди Кларк, с трудом удерживающая своего терьера, который оглядывался и был явно настроен на погоню. Наконец ей удалось закутать песика в свою накидку, тот мгновенно умолк, а дама обрушилась на Уолтона:

– Это не гостиница – это какой-то дешевый детективный роман! Убийство, нападение, а теперь еще и это: один постоялец арестован, другой разгуливает в полуголом виде!

Несчастный хозяин схватился за голову и широко открыл рот в безмолвном вопле. Патрисия испугалась, что он сейчас упадет в обморок. К счастью, ее дядя не дал этому случиться, с непринужденной вежливостью обратившись к разгневанной даме:

– Кое-что