В коридоре послышался топот, и через секунду над ухом у Патрисии грохнуло:

– Мерзавец!

В комнату ворвался Оливер Барнетт. Он подлетел к Таннеру, схватил его за плечи, рывком поднял со стула и прорычал ему прямо в лицо:

– Я не позволю клеветать на мою жену!

И тут случилось то, чего никто не ожидал: Таннер размахнулся и влепил Барнетту звучную пощечину. На секунду тот замер, но тут же опомнился и ответил мощным ударом в живот. Таннер, охнув, согнулся пополам и попятился. Барнетт занес кулак для следующего удара, но инспектор, мгновенно обогнув стол, успел перехватить его руку. Свободной рукой Барнетт все же умудрился вцепиться Таннеру в воротник, ткань затрещала.

Сэр Уильям и Патрисия вскочили. Пожилой джентльмен рванулся было вперед, но его вмешательство не понадобилось: в комнату влетел сержант Бейли и за ним два констебля. Констебли обхватили Барнетта и оттащили в сторону, а Найт с сержантом удерживали Таннера. Однако соперники были настолько разгорячены, что унять их удалось не сразу.

– Он лжет! – кричал Барнетт и бился, вырываясь из крепких полицейских объятий. – Разве вы не видите – он лжет!

– Это ты во всем виноват! – кричал Таннер и беспорядочно молотил в воздухе кулаками, пытаясь дотянуться до противника.

– Смазливый слизняк!

В уме Патрисии возник неуместный вопрос: как выглядит смазливый слизняк? Она тряхнула головой, отгоняя его.

– Это ты писал те гнусные анонимки! – не унимался Барнетт. – Грейс смотреть не тебя не хотела, а ты ее преследовал, хотел соблазнить!

– Негодяй! Она была несчастлива с тобой! – отвечал Таннер. – Она не любила тебя!

– Жалкий разряженный манекен! Пустите меня! Он первым меня ударил, вы все свидетели!

– Ты и не такого заслуживаешь, злобный, жестокий эгоист!

– Убийца!

– Довольно! – рявкнул Найт и для большей убедительности стукнул кулаком по столу, так что из чернильного прибора выскочила перьевая ручка и покатилась по поверхности. – Советую вам обоим воздержаться от обвинений. Мистер Барнетт, успокойтесь и сядьте вон там! – он указал на стул в углу комнаты. – Мистер Таннер, вы задержаны за нападение с нанесением телесных повреждений. Констебль, отведите его в камеру! И позовите врача.

– Не дергайтесь, – монотонно приговаривал полицейский врач. – Запрокиньте голову. Ничего страшного: кости носа целы. Уберите руки. Не дергайтесь.

После того как внезапно поникшего Адама Таннера увели, Оливер Барнетт уселся там, где было велено. При упоминании слов «телесные повреждения» он стал испуганно ощупывать свое лицо и обнаружил, что оно в крови. В ожидании полицейского врача сэр Уильям протянул ему свой носовой платок, и тот прижал его к носу.

Теперь же врач наклонился на Барнеттом, прилепляя пластырем к его переносице марлю, в которую был завернут лед.

– Не найдется ли у вас бренди или чего-то в этом роде? – спросил инспектор Найт у сержанта, наблюдая за этой процедурой.

– Спиртного не держим, – отозвался тот и покраснел.

Врач хмыкнул, вытащил из своего саквояжа пузырек валериановых капель, отмерил нужное количество в стакан с водой, после чего удалился, заявив, что его помощь больше не нужна.

Оливер Барнетт скосил глаза на ватные тампоны, торчащие из его носа, и неловко хихикнул.

– Я, наверное, очень глупо выгляжу, – сказал он гнусавым голосом.

– Здесь это никого не смущает, – вежливо откликнулся инспектор, но Патрисия заметила, как весело блеснули его глаза.

– Прошу прощения, я был несдержан. Но, согласитесь, любой бы не сдержался, когда кто-то оскорбляет его жену!

– Сейчас вы успокоились? Вы способны ответить на некоторые вопросы?

– Да, если это необходимо.

– Благодарю. Тогда я начну: почему вы скрыли от меня, что уже полгода не живете с вашей женой?

– Кто вам это сказал? – нахмурился Барнетт. – Этот красавец, что набросился на меня? Кто он такой, кстати? Тоже учитель? Мне временами было слышно, что он тут вам расписывал.

– У меня были и другие источники.

– А, вы, вероятно, разговаривали с нашей соседкой! Если да, то вы, конечно, поняли, какая это неуемная сплетница – непременно разнесла бы эту новость по всей улице! Потому-то я и солгал ей, что Грейс уехала в Бат. На самом деле мы с Грейс действительно уже какое-то время не жили вместе. Мне было неловко вам в этом признаться, да и какое это имело значение для вашего расследования?

– Это объяснило бы, почему ваша супруга приехала в Борнмут одна.

– Да, вы правы, я объясню. Полгода назад мы с Грейс решили, что нам лучше пожить отдельно. Но в последнее время наши отношения стали налаживаться и у меня появилась надежда, что она вернется ко мне. Мы оба думали, что сможем окончательно примириться, если поедем куда-нибудь отдохнуть вдвоем – подальше от работы, от суеты, от людей, которые нас знают. К сожалению, я был постоянно занят в компании и мы никак не могли выбрать время, удобное обоим. Вместе с тем я видел, как Грейс утомлена, а эти мерзкие анонимные письма едва ее не сломили! Поэтому я настоял, чтобы она отправилась в Борнмут одна, а сам надеялся присоединиться к ней позже. Наконец мне удалось-таки управиться с делами и договориться об отпуске.

– Вы не сообщили вашей жене о своем приезде.

– Я хотел сделать сюрприз – приехать неожиданно. Боже мой! – мужчина горестно покачал головой. – Я и представить не мог, какой сюрприз ждет меня самого…

– Откуда вам известно об анонимных письмах?

– Мне сказала Грейс. Мы ведь изредка встречались.

– Ваша супруга писала вам из Борнмута?

– Да, от нее пришло несколько писем.

– Вы знакомы с мисс Дэвенпорт?

– Да, это подруга моей жены, когда-то мы все вместе работали в школе Барнардо.

– По словам мисс Дэвенпорт, – Найт заглянул в свой блокнот, – вы получили письмо от жены семнадцатого апреля. Это не может быть правдой – ваша жена к тому времени была уже мертва.

– Да, я тогда солгал этой учительнице, – признался Барнетт. – Она слишком суматошная особа и совершенно не умеет держать язык за зубами. Я не хотел, чтобы она поднимала панику.

– А сами вы не беспокоились?

– Я постоянно беспокоился за Грейс!

– Почему? У вас были для этого основания?

– Увы, да! – мужчина вздохнул, подумал и снова заговорил: –