засыпал в каналы новые семена и позаботился о том, чтобы основное давление шло на мой двор.

Я сел на корточки у центральных пластин и некоторое время просто сидел, раздумывая о произошедшем.

Мог ли кто-то воздействовать на Фаэлину? Не на меня, нет, меня трудно было подтолкнуть прямым образом, особенно тогда, когда я бывал в Циншуе и жил настороже. Но Фая хотела тихой жизни, где мы будем просто мужем и женой.

Могли ли её подтолкнуть? Привести меня сюда через её желание? Удержать домом, семьёй, покоем?

Я осмотрел пластины. Полностью уничтожать массив сходу было нельзя, но отключить главный посыл, кажется, можно. Нужно было вынуть три центральные вставки, разорвать связку с направляющими каналами, добраться до накопителей, извлечь их, а затем уже решать, что делать с рунами. Но не сегодня. Сегодня я не успею понять систему достаточно хорошо, чтобы уничтожить её без последствий для всей деревни.

Домой я вернулся ближе к вечеру, усталый, грязный, с сумкой образцов. Уже выставляя их на стол в мастерской, я перебирал в голове список возможных противников.

Старые враги — Крайслеры. Один из самых вероятных вариантов.

Это могли быть практики, пережившие Заставный и обиженные на то, что я получил слишком много славы.

Люди из столицы? Кто-то из старых домов? Кто-то, кто знал о древней формации, знал, как её настроить, и имел достаточно терпения, чтобы годами держать меня на крючке?

Среди всех вариантов был такой, от которого становилось особенно нехорошо. От мысли, что моим врагом может оказаться Гуань-ди, становилось жутковато и между лопаток полз холодок. Пожалуйста, Ками, пусть это будет кто угодно, только не бесконечно древнее существо, которое могло узнать, что мы сорвались с крючка, в тот самый миг, когда я обнаружил формацию.

Глава 16

Я ушёл из дома уже после полуночи, проспав пару часов. Фаэлина и Гуля сопели спокойно, а я вышел за двор, проверил внешний контур защиты, прошёл ещё с сотню шагов по тропе, чтобы отвести от дома отдачу, и шагнул в Тень.

Боль ударила сразу. Хлынула изнутри — из старых надрывов, из зарубцевавшихся энергоканалов, — да так сильно, что вывалился на берег ледяной речки и упал на одно колено, сжал пальцами влажные камни и несколько секунд просто дышал, пережидая, пока каналы перестанет сводить судорогой.

Вокруг было темно. Вода шумела негромко, перекатываясь по камням; над рекой висел туман, а с дальнего берега несло сырой травой, хвоей. Переждал, пришел в себя. Затем разделся, сложил одежду на камень, разбежался и нырнул.

Ледяная вода сомкнулась над головой. Я поплыл против течения, медленно, без рывков, позволяя холоду проникнуть глубже, вытеснить остатки сонливости. Десять гребков, двадцать, сто, поворот, потом обратно по течению, потом снова против него, пока тело окончательно не взбодрится, не разогреется даже в таком холоде.

Когда я вынырнул у берега, зубы уже постукивали, но в голове было ясно.

Я выбрался на плоский камень, сел в медитативную позу, расправил плечи, сложил руки на коленях и позволил Ци пойти по каналам так медленно, как только мог. Но смотрел не наружу, вокруг себя, а внутрь, туда, куда семь лет заглядывал урывками, нехотя и раздражённо, будто передо мной была не главная проблема моей жизни, а надоевшая бухгалтерская отчетность.

И вот тогда меня накрыло. Я ведь знал ответ, как исправить свою проблему! Не догадывался, не «вот-вот нащупывал», а именно знал. Причём знал давно. Эта мысль уже приходила ко мне, несколько раз, в разных формах, в разные годы. Иногда — после неудачного эксперимента с эликсирами восстановления. Иногда — после очередного разговора с целителем, который осторожно говорил, что повреждения слишком глубокие.

Нужно уничтожить свою энергосистему полностью.

Не подлатать каналы, не укрепить узлы, не расправить отдельные повреждённые участки. Нет, нужно разрушить всё, что я имел, обнулить свой ранг, разорвать искривлённые меридианы, выжечь застарелые искажения, оставить от прежней энергетики пустое поле, а потом построить всё заново. С самого первого ранга.

И именно эту мысль формация годами мягко отводила в сторону. Зачем снова начинать с первого ранга, если ты уже всего достиг? Зачем добровольно проходить через боль, слабость, уязвимость, месяцы и годы осторожной перестройки, если у тебя есть дом, сад, женщина, тёплая постель, рыба в реке и соседи, которые сами приносят медовуху? Зачем ломать себя, если можно немного подождать, ещё подумать, ещё поискать мягкий путь, ещё один трактат, ещё один состав, ещё один разговор с более умелым целителем?

Я открыл глаза и долго смотрел на реку.

Решение было найдено. Пусть нелёгкое, небыстрое и тем более небезопасное, но действенное. Однако прежде чем развалить собственную энергосистему и стать слабее, чем за последние двадцать лет, нужно было разобраться с теми проблемами, которые копились вокруг. Перевезти Фаэлину и Гулю в безопасное место. Найти того, кто выстроил или перенастроил формацию. Поправить дела в зельеварных филиалах: проверить старые связи, долги, склады, управляющих, охрану.

Потому что сейчас я ещё что-то из себя представляю. Наверное, именно поэтому меня и не убили: прямая атака почти всегда оборачивалась смертью напавшего, и это понимал любой человек, который хоть немного знал историю Заставного, Крайслеров, Вейдаде и моих привычек.

Я вернулся к дому уже на рассвете, переоделся, взял сумку с инструментами и снова пошёл к оврагу.

Гари, к моему удивлению, сам увязался следом и проводил меня вплоть до оврага, но в подземную комнату я, как и прежде, спускался один.

За ночь воздух внутри почти не изменился. Всё та же затхлость, каменная пыль, сухие корни, едва уловимая сладковатая примесь старых эссенций, которую теперь, после холодной реки и медитации, я чувствовал куда яснее. Она была повсюду: в трещинах, каналах, вставках, даже в тонком налёте на стенах.

Я поставил светильник, хотя мог обойтись без него, и начал работать.

Сначала изучил второй слой.

Поверхностные руны я уже понял: пыльца, споры, влажность, воздух, утренний туман, роса на листьях, запахи цветов и трав, медленная передача через дыхание. Всё было изящно, почти красиво, если забыть, для чего использовалось. Второй слой оказался сложнее, потому что связывал не воздух, а саму деревню: корневую сеть, почвенные потоки, колодцы, канавы, места, где после дождя задерживалась вода, погреба, заросшие участки возле домов, старые фруктовые деревья, виноградники.

И вот там, среди связок и направляющих, обнаружилась проблема. Я даже на время отложил резец и задумался.

Уничтожение формации ударит по людям.

Не по мне, не по Фаэлине, не по Гуле — мы слишком сильны, слишком